Подношу стакан ко рту, смотрю на жидкость, которая плещется у стеклянной стенки. Всматриваюсь в ее толщу, в самое донышко, в буквы, выбитые на нем с обратной стороны, из-за чего сверху их можно прочесть лишь задом наперед. Жизнь представляется мне лабиринтом, в котором каждый ищет свой путь – путь в мир, который дожидается нас, если мы выберем правильную тропу, вот только понять, где она, та самая правильная тропа, невозможно, пока не забредешь в тупик и не поймешь, что отсюда надо выбираться. И не попробуешь другой путь, а потом еще и еще один. Но что, если ты заранее знаешь, что выбраться так и не сможешь?

Вот какие мысли меня посещают, пока я смотрю сквозь дно стакана. И все слова тут же обретают смысл.

А не поэтому ли она дала ему итальянское имя? Чтобы сгладить все подозрения.

Ник, малыш мой, пообещай, что всегда будешь за ним присматривать.

Он вынес коробку из-за меня.

Это я всегда и за все отвечал.

* * *

Кто-то кричит.

Кричит прямо мне в ухо.

Что-то холодное обжигает щеку, и я поворачиваю голову, чтобы подставить прохладе и вторую. Доносится протяжный стон, глухой и хищный, стон монстра, притаившегося под кроватью. Не сразу понимаю, что это я сам кричу. Вот что, видимо, происходит, когда напиваешься до беспамятства: чувства отделяются от тела, а может, между ними просто пропадают почти все связи. Как же здорово ничего не чувствовать.

Мое тело отрывается от земли, и на блаженный миг я даже думаю, что сейчас попаду в рай. Пытаюсь открыть глаза – все кругом заволокла белизна. Ну вот, приехали, говорю я себе. Значит, я не ошибся.

Ударяюсь со всей силы обо что-то локтем и подбородком, слышится новый стон, новый крик. Он сопровождается странным эхом, будто бы я в каком-то тесном замкнутом пространстве. Приоткрываю глаза и опять вижу одну лишь белизну.

Слышу плеск воды и вспоминаю, как читал однажды о живой воде, пролившейся прямо с небес, – воспоминания эти до того реальны, что я даже чувствую брызги, окатившие кожу. Потом капли становятся крупнее и прозрачнее, просачиваются под одежду. Повинуясь инстинкту, вскидываю руки и ноги; все вокруг ужасно скользкое, но приятно холодит лицо.

А голос все кричит. Он мне знаком. Просыпайся, говорит он, а потом кто-то бьет меня по щеке.

Туман перед глазами рассеивается, и я понимаю, что лежу в ванне, а в лицо мне направлена лейка душа. Вода холодная. Отрезвляющее крещение.

А надо мной стоит женщина с черными волосами и печальным лицом. В глазах у нее слезы. Анна. Это она. Я никогда еще ее такой не видел – во всяком случае, из-за себя. Вытягиваю руку вперед, чтобы удостовериться, что это не призрак.