– Надо так надо, ― шмыгая, накрываю его руки своими.
– И ты даже не злишься?
Почему сегодня все меня об этом спрашивают?
– Я немного расстроена, но это ничего. Год пройдёт быстро.
– Думаешь?
– Я умею себя развлекать. К тому же впереди выпуск и экзамены на поступление. Нужно усердно готовиться. Так что это даже отлично, что ты со своим шикарным телом не будешь маячить в поле зрения, отвлекая.
Снова неудачная попытка пошутить, но своей цели она достигает ― разряжает обстановку.
– Отлично. Рад, что мой отъезд принесёт тебе пользу.
– Нам обоим. А к тому моменту как ты вернёшься, я уже, надеюсь, подыщу съёмную квартиру. И если захочешь, мы сможем…
Звучит так красиво и неправдоподобно, что язык не поворачивается договорить. Но Витя делает это за меня.
– Жить вместе?
– Попробовать. Если захочешь.
Широкая искренняя улыбка Сорокина ― отдельный вид прекрасного. Зачем он её прячет? Впрочем, нет. Пускай прячет. Пусть она будет принадлежать и адресовываться только мне.
– Обсудим это попозже, ― блуждая кончиком носа по моим скулам, негромко отвечают. ― Где-нибудь через годик. А то как знать, может ты к тому моменту всё-таки найдёшь себе кого-нибудь получше.
– Эй, а как же обещание всех выпотрошить? Противоречишь сам себе. Нет уж, не рассчитывай. Ты так просто не соскочишь.
– Как там твой покойный любимый француз вещал? "
Несмотря на ситуацию, меня пробирает на смех. Запомнил! Запомнил ведь! Я была уверена, что он толком и не слушал всё то, что я ему зачитывала вечерами, разбирая диалоги Эдмона Дантеса на составляющие, а он слушал!
–