– Так чудесно видеть, как небольшая мотивация приносит столько пользы. – Рубиновые губы Клэр изогнулись в ослепительной улыбке. – Давайте посмотрим на них.

Только когда Абаддон замерзнет.

– Ну же, неоперенная. Не стесняйся.

Когда я не сделала ни малейшего движения, она хлопнула в ладоши и произнесла:

– Lehatsamehot!

Кости моих крыльев загудели, а затем они явили все перья, которыми я владела. Мои легкие, сердце и все тело замерли.

– Никогда не стыдись своих крыльев, неоперенная. Не каждому дано их иметь. – Глаза Клэр сверкнули, прямо как изумрудные серьги в ее ушах. – Или сохранить.

Ярость пробежала по моей шее и залила щеки. Я попыталась спрятать крылья, но они будто застряли. Выставлены напоказ, чтобы все видели. Чтобы смеялись над ними. Я притянула их к спине так крепко, как только могла, потом пожелала, чтобы они исчезли, но они остались.

Как?

Как она это сделала?

– Habamehot! – прорычал Ашер. – Ты не имеешь права заставлять ангелов демонстрировать крылья без их согласия.

Несмотря на то, что нас окружало около сотни неоперенных, ни один не издал ни звука.

Клэр захихикала. В самом деле захихикала.

– Если бы мы не имели права, тогда зачем обладать силой? Разве мы не ясно объяснили это тебе в тот день, когда сделали частью Семерки, Сераф Ашер? Одна из наших обязанностей – помочь неоперенным принять дар, которым являются их крылья.

– Не. Против. Их. Воли, – сквозь зубы прорычал Ашер, прижимая меня к себе, словно опасаясь, что я могу сломаться. Или ударить архангела.

Последнее гораздо вероятнее.

– Отцовство сделало тебя чрезвычайно снисходительным, Сераф.

Мои пальцы сжались вокруг его предплечья, потому что на этот раз уже я боялась, что он может ударить Клэр. В этом и состояло ее намерение? Подначить Ашера, чтобы он совершил проступок. Поскольку он уже на испытательном сроке…