– Спокойной ночи, Адам.

Габриэль перехватил поудобнее своего четырехлетнего сына.

– Он любит говорить по-французски. – Казалось, его эта причуда забавляла.

Сомневаюсь, что он испытал бы веселье, узнай причину этого. Держу пари, Тобиасу было не до смеха. Наверняка он дрожал в своей тунике каждый раз, когда Адам произносил французские слова. Я отыскала офанима рядом с Ашером на краю толпы, оба потягивали то, что выглядело как «Ангельские Пузырьки» и тихо разговаривали. Не думаю, что они обсуждали детей, но что бы ни занимало их языки, это придавало им обоим серьезный вид.

Пока Габриэль нес сына к Тобиасу, мои глаза нашли глаза Ашера над морем покачивающихся голов и разноцветных перьев. Все, у кого имелись крылья, расправили их.

Все, кроме меня.

Взгляд Ашера стал мягким, словно перья, окаймляющие нижнюю часть его крыльев, а потом вдруг ожесточился. Став твердым, как остывший металл. Я нахмурилась, когда увидела эту стремительную перемену в его лице.

Пока не услышала женский голос:

– Почти шестьсот перьев. Почему-то я впечатлена.

Я замерла, в то время как Ашер сделал прямо противоположное. Он практически бросился вперед, длинные ноги донесли его до меня за шесть быстрых ударов сердца.

Оказавшись рядом, он обхватил рукой мою талию и отвел меня от второго архангела в комнате, а затем невозмутимо спросил:

– Сераф Клэр, что привело тебя из Элизиума?

За ней стояли два ишима, одного из которых я ненавидела больше, чем устаревшие законы Элизиума, и которого, как я надеялась, понизили в должности.

У меня выпало перо.

Ашер, должно быть, заметил это, потому что резко вдохнул, и его веки сомкнулись. Когда его ноздри раздулись, я поняла, что он не увидел его, а почувствовал. И все еще продолжал чувствовать. Он заново переживал воспоминания, заключенные в пере. Вскоре его глаза снова открылись, и он вернулся в настоящее, его гнев давил на меня, густой и электрический, сродни заряженным облакам, которые готовились разразиться грозой.

Глава 50

Глава 50

Хотя я знала, что в Элизиуме ангелы не стареют, было жутковато видеть, насколько Сераф Клэр похожа на свою дочь. Я бы приняла ее за Еву, если бы не золотой венец и травянистые глаза. Кроме того, Ева застряла в Элизиуме на следующие девяносто шесть лет.

– Я пришла поздравить неоперенную Селесту с ее впечатляющим успехом. – Перья Клэр цвета фуксии с платиновыми кончиками сложились за платье, полностью сотканное из золотого жемчуга.

Я не поблагодарила. Ничего не произнесла. Просто уставилась на архангела и ее верного щенка-оценщика, пытаясь понять их истинные намерения, потому что, разумеется, дело тут не в похвале.