Я проснулась от этого ритмичного звука. Мой лоб пульсировал, как в ту ночь, когда я напилась водки. В ту ночь, когда Ашер вынес меня из бара.

Ох, Ашер…

– Привет.

Я не шевелилась.

– Привет? – Мягкий голос заставил мои веки распахнуться.

На меня обрушился такой яркий свет, что показалось, будто я снова в гильдии, но вскоре глаза привыкли, и я разглядела шершавый потолок с полосками галогенных трубок.

Клац. Клац. Звук удара металла о металл заставил меня повернуть голову. В комнате валялось медицинское оборудование. Ох, ангелы… Я в больнице? Я попыталась перевернуться, но мои лодыжки и запястья оказались обездвижены.

– Ты очнулась?

Хриплый голос привлек мое внимание к другой кровати, где под белой простыней лежала одинокая небольшая фигура – ребенок, волосы которого были коротко острижены, а вокруг глаз намотана марлевая повязка, скрывавшая часть болезненно желтого лица.

– Да. – Казалось, мое горло набито той же колючей шерстью, что и голова. – Где мы?

– Ты тоже прикована?

Я снова попыталась поднять руки.

– Да.

Звук приближающихся шагов привлек мое внимание к стеклянной двери. Единственной двери в комнате.

– Где мы?

– Они называют это место фермой, – прошептал мой сосед, как раз когда за стеклом появилось два знакомых лица.

Когда дверь щелкнула, ребенок с марлей затаил дыхание.

Вошла Барбара Хадсон, скрипя ковбойскими сапогами по линолеуму.

– Быстро. Я думала, ты будешь в отключке еще по меньшей мере час.

– Что это за место? – Я уставилась на мужчину в лабораторном халате, который вошел следом за ней. Фред. Ее бывший муж.