– Вы не заберете мою почку!

– Ты бы предпочла, чтобы я взяла твое сердце, Селеста? Они пользуются большим спросом. Только на прошлой неделе мы нашли одно для племянницы президента Венесуэлы. Без нас ребенок бы умер.

Отвращение боролось с абсолютным ужасом.

– Вы вырезали чье-то сердце?

– Чтобы спасти ребенка.

– И человек, у которого вы его забрали, тоже выжил, я полагаю? – выплюнула я.

– У донора никого не было, а у племянницы президента… Ну, у нее много близких людей.

– Ты сумасшедшая.

Она возилась со своим большим золотым кольцом, открывая его, затем закрывая. Щелк. Щелк.

– Это не очень мило. И крайне неправдиво. Я спасаю людей.

– Убивая других! – прорычала я.

Она нависла надо мной, ее глаза пугающе широко распахнулись.

– Которые все равно бы умерли. Большинство этих детей – бродяги без будущего.

– Это не дает тебе права красть их органы! – А я еще задавалась вопросом, почему же она Тройка.

Барбара встала и подошла к двери.

– Все здесь искали меня. А не наоборот. Я не похищаю ничего не подозревающих людей.

– Не похищаешь? Я не собиралась на твою маленькую ферму!

– Нет, но ты зашла в мой офис. Дважды. А потом предложила поучаствовать. По собственной воле. – Она достала из кармана джинсов ключ-карту и провела ею по электронному замку. – Надо было воспользоваться шансом уйти.

– Ты чудовище!

Перед уходом она одарила меня ледяной улыбкой, от которой Сераф Клэр показалась мне добрейшим человеком. Я закричала, мое горло уже так охрипло, что крик вышел не очень громким, но, может быть… Может, кто-нибудь меня услышит. Возможно, малахим ходит где-нибудь поблизости, собирая растраченные души.