– Я, черт возьми, никогда не видел ничего подобного. Не могу пройти через подкожную клетчатку. Позови Барбару.

– Остановись, – прошептала я.

Что-то загрохотало.

Быть может, мое сердце?

– Сколько доз ты ей ввела? – Голос Фреда звучал так громко, что эхом отдавался в моем черепе.

– Ашер, – прохрипела я. Найди меня.

Но он не сможет, потому что заперт в Элизиуме, а я – в человеческой версии чистилища.

* * *

Я проснулась от ритмичного писка. Пошевелилась, и боль, которая пронзила мою талию, напомнила кислоту, разъедающую кожу.

Такую ли боль я испытаю, когда потеряю крылья? Потеряла ли я их уже? Ох, ангелы, какой сегодня день? Не могло пройти больше дня, верно? Максимум два. Я искала окно или часы, но все, что видела, это оборудование и мальчика с затянутыми марлей глазами.

– Эй, – прохрипела я.

Парень зашевелился и повернул лицо в сторону моего голоса.

– Как тебя зовут?

– Уилл.

– Я Селеста. – Я потянула за сковывающие меня путы, но от этого только зазвенели цепи. – Как долго ты здесь находишься?

– Не знаю. – Его голос звучал так слабо, что мне пришлось сосредоточиться на его губах, дабы разобрать слова. – Мое лицо так болит.

– Хотела бы я забрать твою боль, Уилл. – Мои глаза пылали гневом. На себя за то, что повела себя так чертовски глупо, и на этого бездушного доктора и его злобного босса.

– Мои родители сказали, что я для них умер. Они не придут. Никто… – Его голос оборвался. – Никто не придет за мной. – Его цепи зазвенели. – Мы умрем здесь, да?

– Нет. Кто-нибудь за нами придет. – Мира или Найя заметят мое отсутствие, а затем проверят систему и увидят мое имя рядом с именем Барбары Хадсон.

Что, если это займет несколько дней? И где, черт возьми, мы находимся? Под таунхаусом? Я спросила Уилла.