Он поднял меня на руки и оттолкнулся от пола, пробив потолок, который оказался не потолком, а открытым небом. Со звездами. Огромным количеством звезд.

Я протянула руку, чтобы поймать одну из них, но меня пронзила боль. Я кричала, пока она не утихла и звезды не погасли одна за другой.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

– Ашер, – прошептала я.

– Она постоянно повторяет это имя, – услышала я чей-то голос, но более не слышала ничего.

* * *

Крики. Нечеловеческие крики вырвали меня из сна. Сна, в котором я преследовала Найю по гильдии, а она продолжала превращаться в Лей, пока я шипела, чтобы она остановилась, потому что боялась, что кто-нибудь увидит.

Я приоткрыла веки и увидела ненавистный шершавый потолок с яркими галогенами. Я попыталась поднять руку, чтобы заслонить их, но боль, какой я никогда не чувствовала, пронзила кости, и я застонала.

Влажный жар окутал мои глаза, затуманивая комнату. Я сжала веки, и слезы потекли по вискам.

Кто-то снова закричал. Уилл.

Фред что-то прорычал медсестре про анестезию. Послышался шорох пластикового пакета, а затем Уилл затих.

Я такая бесполезная.

Такая жалкая.

Как я могла спасать людей, если не могу спасти даже себя?

– Итак? – Голос Барбары эхом разнесся по комнате, где теперь воцарилась тишина.

Я держала веки закрытыми, надеясь, что она не заметит мокрых дорожек на моих висках.

Она ткнула меня в запястье, и я вздрогнула.

– Ее рука все еще на месте. Почему ее рука все еще соединена с телом? Дай мне пилу, бесполезный дурак.

Мои веки распахнулись.

– Нет.