Я не послушалась.

– Отверни. Голову.

– Нет.

Ашер сердито взглянул на меня, но я все равно не отвела взгляда, когда он прижал ладонь к животу Тройки и извлек душу из ее все еще корчащегося тела. Она посмотрела на светящуюся сферу, вытекающую из ее плоти, а затем охнула, будто от удара, и ее глаза закатились.

Архангел отбросил тело, затем сомкнул пальцы вокруг сияющей души. Сквозь сжатые пальцы заклубился темный сверкающий дым. Что-то лопнуло, но не как пузырь от жвачки, а как кость, выскочившая из сустава.

Это было?.. Неужели он?..

Веки Ашера сомкнулись, а грудь… Грудь замерла. Он прижал кулак к боку и медленно разжал пальцы, выпустив тонкую дорожку пепла.

Когда его глаза снова открылись, их взгляд устремился на меня. Ашер подошел к койке, схватил цепи и расплавил их. Затем принялся за наручники. Когда он увидел кровавое месиво на месте моего запястья, его глаза сузились. Жестокость, которую я увидела в них… заставила меня сжаться. Не от страха, а от стыда.

Стыда за то, что я навлекла на себя.

Я сильно прикусила губу, чтобы он не увидел, как она дрогнула.

Ашер провел пламенной ладонью по ране, заживляя кожу и сжигая запекшуюся кровь, затем направил огонь на наручники, нагрел их и размял, словно тесто для игры. Он повторил этот процесс с тремя другими оковами, а затем, по-прежнему в полной тишине, подхватил меня на руки.

– Уилл, – прошептала я. – Мы должны помочь Уиллу. – Я склонила голову в сторону мальчика с марлевой повязкой.

– Арел Брут! – крикнул Ашер.

В комнату влетел ангел в белом одеянии. Арелим спустился с Элизиума? Небесные стражи редко посещали человеческое царство.

– Освободи дитя, – прорычал Ашер. Биение его сердца отдавалось в моем теле, когда он развернулся и покинул камеру пыток.

Я взглянула на нижнюю часть его напряженной челюсти, а затем на окружающий нас мир. Темный склад, кишащий крылатыми и некрылатыми телами – людьми в униформе. Полицейскими. Медиками.

– Прости меня, – прошептала я.

Ашер посмотрел на меня, и, хотя он не произнес ни слова, его боль, ярость и облегчение… просочились из него в меня. Мы внезапно оказались на улице, где шел снег, и, хотя на мне была только больничная рубашка, я не чувствовала холода.

Снежинки попадали на его ресницы.

Таяли.