Он до сих пор не произнес ни слова, но его торс вибрировал от адреналина.

Архангел развернулся и зашагал по коридору общежития.

– Скажите Найе, что Селеста дома, но не пускайте ее до утра!

– Будет исполнено, Сераф, – высоким от нервов голосом ответила Пиппа.

Неужели она тоже беспокоилась обо мне? Я знала, что Найя и Мира будут волноваться, но остальные? Разумеется, похищение неоперенных не входило в обыденные события, но речь шла обо мне… Обо мне, которая бросила их всех четыре с половиной года назад. Обо мне, у которой всегда и на все свое мнение. Обо мне, которая украшала пол гильдии фиолетовыми перьями.

– Какой сегодня день? – прохрипела я, когда Ашер распахнул мою дверь.

Его распущенные мокрые волосы рассыпались по плечам.

– Воскресенье.

– И все еще ноябрь?

– Да.

Я облегченно выдохнула.

Ашер пинком закрыл дверь моей спальни. Я думала, что он бросит меня на кровать и станет ругать, но вместо этого он прошел прямо в душ и включил его.

– Твоя одежда!

Когда нас окружил теплый пар, яркие глаза Ашера обратились к моему лицу.

– Ты можешь стоять?

– У меня есть ноги, так что не вижу причин, почему нет. – Моя повторная шутка не вызвала у него улыбки. – Поставь меня, и я попробую.

Сначала он убрал руку с моих ног, опуская меня на скользкий пол душевой. Когда стопы коснулись кварца, ощущение двух лезвий, впивающихся в плоть, заставило меня тихонько всхлипнуть. Взгляд Ашера метнулся к моим лодыжкам, покрытым синяками. Я не стала говорить ему, что боль исходит не от них. Он и так достаточно встревожен. Ему не нужно слышать, что они пытались удалить одну из моих почек.

Придерживая меня второй рукой за спину, он развязал больничную рубашку, затем осторожно снял влажную ткань с моего тела. Она шлепнулась на пол, точно мертвая змея, и окрасила воду вокруг сапог архангела в красный.

Кошмарные воспоминания проносились в моей голове, пока я смотрела, как кровь стекает в канализацию. Вздрогнув, я уткнулась лбом в плечо Ашера, промокшая замша приклеилась к моей липкой коже. Его рука нежно скользнула по моим плечам и спине, цветочный аромат мыла смягчил тошнотворно-сладкий запах крови и мокрой кожи.

Когда его пальцы наткнулись на опоясывающие меня раны, я напряглась и судорожно вздохнула. Он замер, а затем собрал мои длинные волосы и приподнял их. Должно быть, он заглянул мне через плечо, потому что его и без того жесткое тело затвердело, и мне показалось, что я принимаю душ в фонтане атриума с каменным ангелом.