– Почему?

Почему, почему, почему? Он не может ответить. Глядит на дорогу, что-то бормочет, ищет повод избавиться от меня и вернуться на праздник. Потому что это ночь без правил, и лишь я этого не поняла, лишь я одна опять привязалась к нему.

Я достаю мобильник, сую ему в руку, приказываю:

– Давай, сфоткай меня, сделай видео!

И начинаю раздеваться. Я беззащитна. То, что от меня осталось. Настаиваю:

– Давай, фотографируй, я потом выложу в интернет – пусть все видят, все комментируют.

Лоренцо, сжав мой телефон, бьет его об стену. Расплющивает. Наверное, это его последняя попытка выразить то ли сострадание, то ли любовь ко мне.

Но я уже разрушаюсь. Я отчаянно цепляюсь за него, уничтожая себя, уничтожая все. Спускаю ему штаны, трусы. Умоляю, вынуждаю его сделать это стоя, на улице, у столба, как две собаки, кончить в меня; и после стыд настолько чудовищен, что мы не можем даже смотреть друг на друга.

Лоренцо, шатаясь, уходит в сторону пьяццы Верди. Я нахожу в себе силы крикнуть вслед:

– Теперь можешь идти к ней!

Но он не оборачивается, и я сдуваюсь. Одеваюсь, плачу. Отдаюсь течению толпы, точно труп, вливаюсь в виа Петрони, зависаю в водовороте на пьяцце Альдрованди. Бреду, исключенная отовсюду, не понимая, где нахожусь. Что там? Палаццина Пьяченца? Или лицей Пасколи? А это Мукроне? Эльба? Я оказываюсь на виа Каноника и валюсь на тротуар без сознания. Или во сне.

Когда я открываю глаза, солнце стоит высоко над грязным, развороченным городом, над пустыми бутылками, флагами, остатками петард. Я поднимаюсь на ноги.

Моя жизнь закончилась.

Я свободна.

Я родилась.

27 Действительность требует, чтобы было сказано также и это: жизнь продолжается

27

Действительность требует, чтобы было сказано также и это: жизнь продолжается

Когда я снова зашла в квартиру на виа Маскарелла, было девять утра десятого июля. В комнатах гуляло эхо, словно их опустошил ураган. Не умывшись, не позавтракав и даже не глянув в зеркало, я достала со шкафа самый вместительный чемодан и принялась заполнять его одеждой и книгами, сосредоточенно и педантично складывая свитера, трусы, лифчики. Лишь добравшись до Моравиа и Моранте, я потеряла контроль и яростно швырнула их внутрь. И тут же закрыла молнию, чтобы не разорвать их, не заплакать, не закричать. Потом набила второй чемодан полотенцами и постельным бельем, третий – лекарствами, косметикой, еще книгами.