Что касается самой игры, то про нее все известно, и я не буду на этом задерживаться – я забросила сына на Рождество не для того, чтобы рассказывать про футбольный матч. Отмечу лишь – для тех, кто тогда еще не родился, – что на седьмой минуте забил Зидан, на девятнадцатой – Матерацци, потом игра застыла на мучительном 1:1, и в моей гостиной, как и по всей Италии, все только и делали, что потели, ругались и прежде всего пили. Нам было двадцать, и в тот вечер каждый уж точно как-то соотносил ситуацию на поле со своим будущим. Помню, как Беатриче внимательно следила за игрой: высокомерие ушло, но сидела она в сторонке. Понимаю, что она уже была не с нами. Лоренцо, напротив, теснился на диване вместе с остальными, побратавшись с ними на почве спорта, как это умеют только мальчики, – за считаные минуты. Меньше всех увлечена была я и единственная из всех рисковала пропустить гол, лишь бы принести еще вина. Но если я останавливалась в дверях и смотрела, то видела волнующую картину: мой дом полон друзей, я живу в Болонье, я закончила первый курс. Что мне еще выигрывать?

Матч пошел по военному сценарию – окопы, мучительное ожидание, дополнительное время. Мы уже все извелись: сто двадцать минут – слишком много. И вот случилось необъяснимое: Зидан ткнул головой Матерацци, и грубое нарушение правил отозвалось в каждом сердце. Чрезвычайная ситуация оборачивалась безумием, и никто уже не мог усидеть на месте. Глубокий, мощный зов откуда-то из глубины веков требовал, чтобы мы шли на улицу, искать остальных, и, когда по телевизору объявили пенальти, Лоренцо вскочил с дивана:

– Идем на пьяццу Маджоре.

Мы последовали за ним, не споря, не рассуждая, бросив дома кошельки, сумки, мобильники. Налегке, точно животные, побежали, сбившись в стаю в ночной темноте, по виа Дзамбони; вот и пьяцца Маджоре – настоящий вулкан. Освещенная огромным экраном, бурлящая ногами, руками, криками.

Началась серия пенальти. Помню гнетущую тишину перед каждым ударом, вопли после. И больше ничего, поскольку с моим ростом я почти ничего не видела за частоколом плеч и голов. Лишь вертела головой, чувствовала запах и плотность толпы. И всеми силами старалась не потерять Беа, Лоренцо, остальных. Я переборщила с выпивкой и уже пожалела об этом, даже немного испугалась. Потом Гроссо установил мяч, разбежался, и с экрана понеслось: «Го-о-ол! Го-о-ол! А теперь давайте все вместе…»

Италия победила. Это было нечто невероятное, знак судьбы для нас всех под этим звездным небом, живых, настоящих.

«Мы чемпионы мира, чемпионы мира!» Я искала в толпе лицо Беатриче, она тоже искала мое. Одно хрупкое, вневременное мгновение мы смотрели друг на друга.