И нечего было сказать Джиму, поэтому я продолжала идти. Мы дошли до скалы, где я сидела и ждала Томаса. Где Томас впервые меня поцеловал.

– Ты плачешь.

– Нет.

Я смахнула слезу.

– Это просто ветер.

Я чувствовала на себе взгляд Джима. Он чего-то ждал.

– Разве здесь не красиво? – спросила я, пытаясь его отвлечь.

Он огляделся, окидывая взором узкую долину, проход через перевал, змейкой спускавшийся из Швейцарии, дорогу, что мы прошли, дома Оберфальца и ниже – Санкт-Мартина.

– Очень красиво. А возвращаться хорошо?

– Хорошо! – засмеялась я. – Вчера ты сказал, что в моем прошлом черная дыра?

– Да?

– Вот она.

За все утро Джим не сказал ни слова, но молчание не удручало. Я догадывалась, что он просто ждет, когда я заговорю.

Все шло совершенно не по плану. Я тщательно продумала наше расписание. Большое турне задумывалось как образец роскошного путешествия со множеством снимков у различных культурных и туристических достопримечательностей, чтобы, когда вернемся в отдельные квартиры в небоскребе Митчела, придать нашему образу новую форму. Но теперь мне казалось, что все карты у него в руках и он меняет правила игры. Мне хотелось вернуть бразды правления, но я была рада, что мы здесь. И точно так же, как я вовсе не собиралась его целовать, а потом так вышло нечаянно, мне не хотелось ничего рассказывать, но слова сами сорвались с языка:

– Здесь я впервые поцеловалась. На этом самом месте. С Томасом Фишером.

Мне было тяжело говорить, но Джим просто стоял рядом и смотрел на долину.

– Меня изнасиловали. Я думала, что никогда не оправлюсь. Потом, через пару месяцев, Томас повел меня сюда гулять, и я заснула, а когда открыла глаза, он спросил, можно ли меня поцеловать. Я словно очнулась от кошмара. Я влюбилась в Томаса, у нас был роман. Такой невинный.

Я замолчала… все эти чувства, такие давние, вдруг обрели реальность, как холмы вокруг.

– Я тогда была беременна, не от Томаса, а от того чудовища, который меня изнасиловал. Герр Майер, почтальон и друг, взял меня под крыло. В те дни забеременеть незамужней считалось позором, а стать матерью нацистского ублюдка тем более. Майер и Томас решили, что в Швейцарии мне будет безопаснее, герр Майер отвел меня своей тропой вверх и через перевал.

– И ты больше не возвращалась?