– Не знаю, сколько мы здесь пробудем.

– Ты, наверное, очень обиделась. Твоя мать надеялась, что ты вернешься. Она не простила себе Шляйха. Так и не простила.

У меня не было слов. Я вертела в руках пустую рюмку и подняла, чтобы посмотреть, не осталось ли в ней капель. Джим рассматривал старые вырезки, но Лорин следил за мной.

– Я читала про мыльного человека, – наконец сказала я. – Она знала?

– Нет. Она умерла раньше.

Он опустил глаза. Я никогда не видела его неуверенным в себе.

– Лорин, была война! – воскликнула я, потрясенная, что он чувствовал свою вину. – Ты меня спас!

– Я не об этом жалею, – сказал он, глядя на Джима.

Я растерялась.

– Тогда в чем дело?

– Я сам должен был это сделать, – тихо заметил он.

– Это был не ты? А я думала…

– Томас настоял, что это его дело. Что это касается воинской дисциплины.

Я прикрыла рот рукой.

– И что произошло?

– Я заманил Шляйха в пещеру, сказав, что ты его ждешь. Он от нетерпения не стал и раздумывать. Внутри его поджидал Томас с винтовкой и веревкой. Все произошло довольно легко. Томас накинул ему на шею веревку, я держал его за руки, пока Томас душил.

– Можно пройти в туалет? – спросил Джим.

Мы говорили по-немецки, и его вопрос вклинился, как нож в мрачную сцену наших воспоминаний.

Лорин отвел его и вернулся.

– Спасибо. Я всем обязана только тебе.