Он подождал, пока я села.

– Как я уже объяснил, ваш муж попросил найти Томаса Фишера.

Я снова взглянула на фотографию. Портрет был официальный, и он явно позировал, сидя за столом с книгами и глядя прямо в камеру. Я оторвала взгляд от снимка и взглянула на Джима, тоже уставившегося на фото. Лицо его было мертвенно-бледным.

– Ваш муж просил найти эту женщину, – сообщил Торманн, доставая из папки фотографию полной довольной домохозяйки.

Ее сфотографировали на улице. Портрет был четким, остальное размыто. Она шла спокойно и явно не подозревала, что ее снимают, несла авоську и газету и смотрела вперед.

– Ида Шуртер, – выдохнула я.

– Ранее известна, как Ида Шуртер, – согласился Торманн.

Я положила снимки и посмотрела на Джима, который не сводил глаз с Торманна.

Торманн сдержанно кашлянул.

– А это молодой человек.

Он вручил мне третью фотографию.

Молодой человек чуть старше двадцати лет с волосами до плеч в яркой хипповой футболке был мне незнаком. Как и Иду, его снимали мощным объективом. Они явно не знали, что их снимают, вторгаясь в частную жизнь. Он тоже шел по улице с вязаной сумкой через плечо, бессмысленно глядя вперед.

Чем дольше я на него смотрела, тем больше внимания привлекали его глаза, синие, совсем как мои.

– Это мой сын.

– Да.

– Он жив.

– Как видите, жив и здоров.

– Вы его нашли.

Слова были мои, но я их не понимала.

– Миссис Митчел, поэтому ваш муж и послал за вами так быстро. Он не стал бы вас разочаровывать, если бы мне ничего не удалось разведать, но, как только узнал, что дело закончилось успешно, не медлил ни минуты.