– Что вы узнали? Как вам удалось их найти?

– Ну, поначалу казалось – случай, труднее некуда. Три человека, о которых известны лишь имена и адреса двадцатилетней давности, но все оказалось гораздо проще.

Герр Торманн преобразился: он был доволен собой и откинулся на спинку стула.

– Фамилия Фишер слишком распространенная, в телефонной книге Берлина значится свыше двухсот человек, и Томасов тоже прилично, то есть все равно что искать иголку в стоге сена. Но помогла одна деталь: он изучал экономику.

Сначала я зашел в тупик, но потом подумал, может, он не здесь.

– Не здесь?

Торманн покачал головой.

– Не здесь, в Западном Берлине, а там, в Восточном. Ну а дальше все оказалось, как вы говорите, «проще простого». За стеной он профессор университета, преподает экономику и советник по экономическим вопросам при ЦК партии, к тому же старый друг Хонеккера.

– Это на него похоже, – заметила я, с удивлением чувствуя, что улыбаюсь.

– Остальное не составило труда, – усмехнулся Торманн. – Учитывая, что он женат на Иде Шуртер.

Я встала. Меня захлестнуло волной чувств.

– Он на ней женился? Томас женат на Иде?

– Да, – помолчав, подтвердил Торманн.

Я села и взяла папку с фотографиями. На некоторых они были вдвоем: Томас и Ида. Я смотрела на нее, и меня охватила ярость. Мало того что она похитила у меня сына, так еще и Томаса соблазнила, мою первую любовь.

– И он официально усыновил Лорина, – счастливо сообщил мне Торманн.

Томас усыновил моего сына, ублюдка Шляйха, сына человека, которого уничтожил. Я схватилась за голову. Меня словно ножом пронзило.

– Он его усыновил?

– Да. И других ее детей.

Неудивительно, что Ида с удовольствием делала покупки для семьи, которая должна была быть моей. Я всегда боялась посмотреть, найти след к могильному камню, и вот нашла. Они все были там. Счастливое семейство. Макс – вылитый Оттмар, а Френи – худенькая копия матери. Я их ненавидела.

Но нашла их не я. Я вдруг поняла, что Джим довел до конца то, чего я всегда боялась. Во мне вновь закипел гнев. По какому праву он вторгается в мое прошлое? Что себе позволяет? Он не сказал ни слова после оскорбления с девицей с красной помадой в день годовщины свадьбы и теперь без спроса лезет в мою жизнь. Он знал обо мне все. Наверное, больше, чем я сама.