– Володька, не томи! Что в ней было особенного, в твоей мессе? Священник ему шифровку передал? Или. постой, ты что, заметил внешний контакт?

– Контакта я не заметил, насчет шифровки оставляю без комментариев, но вот месса эта шла на французском! Я не знаю, о чем это говорит. Может, ни о чем. Завтра воскресение. И у них там целых восемь служб состоится, причем в восемь утра как всегда на латыни, а потом на английском, французском, итальянском и литовском.

– Как? По-русски по воскресениям не читают?

– Нет, почему? Русская есть для детей в полтретьего и для взрослых две вечерних – в пять и половине восьмого. И теперь надо действовать очень аккуратно. Найденов меня сегодня видеть не мог. К тому же я каждый раз менял личину – разные тряпки надевал и даже усы приклеивал. А наблюдал я с крыши рядом с колокольней. Видно великолепно – лучше некуда. Но все равно я пошлю разных людей прямо в церковь, чтобы точно убедиться, на каких службах он бывает и остается там до конца или нет. Если он и впрямь ходит только на французскую, будем думать!

План кампании почти не изменился. Олег представился священнику и рассказал ему о себе длинную трогательную историю. Он объяснил, что хочет креститься, но не только. Он чувствует себя очень одиноким.

Жизнь так сложилась, что у него нет ни семьи, ни друзей. И он мечтал бы познакомиться здесь с единомышленниками. Не проводят ли они вместе свободное время? Он со своей стороны готов любому – старому и малому – помочь, если надо.

Священник доброжелательно выслушал его и уверил, что так и будет. Он представит его со временем активным прихожанам. А пока Олегу надо пройти катехизацию и подготовиться серьезно к святому обряду.

Наблюдение тоже продолжалось. И уже в воскресение полностью подтвердилось догадка Расторгуева. Найденов появлялся в храме неукоснительно каждый день. Но именно и только на французской мессе. Он ни с кем по-прежнему не общался. Кое-кто из постоянных посетителей прихода пытался его приветствовать. Старик вежливо наклонял голову в ответ, но сам ни слова не говорил.

39. Синица как фотокор. Главный вопрос остался без ответа

Потекли дни. Олег исправно готовился и посещал беседы своего пастыря. Приближался день крещения. Он уже был со многими знаком, но только не со Степаном Матвеевичем. Они не придвинулись к цели ни на йоту. Наконец, однажды Синица, который ворчал по этому поводу добрых полчаса, стукнул по столу кулаком и рявкнул.

– Парни… и девчонки! Так дело не пойдет. Олег скоро отправится в Рим паломником и испросит аудиенции у самого Папы. А воз и ныне там. Попробуем другой ход. Мы даже не знаем, когда этот Степан Матвеевич появился в храме Людовика. Он сам-то здесь крестился? Или был раньше православным, а потом католиком стал? А если да – интересно, почему? Прямо про Найденова мы ничего спросить не можем. А посему давайте-ка изобразим дружественного журналиста с фотокором. Нащелкаем кадров на разных службах. Поговорим об особенно активных прихожанах. Порадуемся тому, какие они тут интернационалисты. И тогда разузнаем, о ком только захотим!