– Слушай, по-моему, спины как спины. Как ты их различаешь? Но неважно. И что же с флагом?

– Поспорили немного между собой и порешили, что будут оба. А к нам не захотели ни один приносить. Церковь, и даже не православная! Все его прежние соратники были страшно удивлены и недовольны, узнав, что Штефан католик. Когда же стало известно, что он завещал приходу свое имущество…

– И какое имущество – прекрасную квартиру в центре Москвы, большой дачный участок с домом и эту грандиозную сумму денег. Ты только подумай, полтора миллиона евро! Отец настоятель заказал памятную мраморную доску с золотыми буквами в честь его пожертвования. Будет процессия. Кстати, сейчас многие на работе. Но в воскресение состоится собрание, посвященное этому. И мы станем поминать его в своих молитвах особо. А каждый год.

Хор в белом облачении вышел из боковой двери и запел. Чистые высокие женские голоса и низкие бархатные мужские сплетались и расходились как цветы в траурном венке. Они заглушили шепот, и больше Петр ничего не услышал.

Маминой приятельнице Рамоне повезло, – подумал он. – В Мюнхене подобные случаи – не редкость. Пусть, возможно, такой щедрый дар тоже не обходится без внимания прессы. Но тут у нас! Событие просто из ряда вот.

Кто же это умер? Ребята сзади сказали – старый отставник и помянули советский флаг. Значит, и вправду, он человек немолодой. Начало мы прослушали, наверно, его по имени называли. Сын тоже что-то рассказывал. Ну ничего, месса заканчивается. Я спрошу у соседей. Интересно самому, и моей фрау Зайфельд надо обязательно рассказать.

Прозвучали последние слова священника. Снова заиграл орган. Распорядитель подал знак, и несколько мужчин встали у возвышения с гробом. Служба подошла к концу. Собравшиеся стали подниматься, и Синица обратился к супружеской паре впереди себя.

– Простите, пожалуйста, мы пришли по делу к отцу настоятелю и случайно оказались на панихиде. Мы не знаем, кого хоронят, а это как-то не по-людски. Кто он такой, как его зовут? Женщина в светлом пальто и меховой шапочке обернулась.

– Мы тоже мало знаем этого человека. Он полковник. Мы его встречали на самых больших церковных праздниках, таких, как рождество. Но он совсем не ходил на русские мессы. Мы-то русские, мы здесь потому, что ведем летопись прихода, а он.

Гроб подняли и понесли, и собеседница Синицы замолчала. И тогда спустя несколько минут Петр начал снова.

– Так покойный не русский! Верно, тут кто-то сказал – Штефан. Это польское имя.

– Нет, это, может, наши молодые стажеры из Польши так его назвали. Имя этого военного – Степан, Степан Матвеевич Найденов. Он скончался скоропостижно. Сердце, обширный инфаркт.