Ну что ж, они смастерили их сами – хорошие снимки дигитальной камерой, запечатлевшей с десяток людей, ходивших на французские мессы. Проделано все было тактично, так, что Найденов не видел никого из снимаемых и снимавших. А собственное его изображение ничем не выделялось из прочих на непосвященный взгляд. Рамона собиралась задать свои вопросы, Синица – переводить, если потребуется. Священник – образованный человек, возможно, захочет побеседовать сам.

Затем они покажут людей, которых сфотографировали. Скажут, что журналистке понравились их лица. Ей хочется рассказать о них своим читателям. И в первую очередь, о троих. Вот они. Девушка – студентка француженка, молодой музыкант с валторной, и этот пожилой мужчина с усами, похожий на отставного военного.

Рамона Зайфельд шла немного впереди, за ней, слегка отстав, Петр нес свою аппаратуру. Она оглядывалась по сторонам и то и дело, приветливо улыбаясь, просила «дорогого Питера» щелкнуть что-нибудь занятное.

Мы говорим «щелкнуть», хоть щелкают, собственно, орехи. По лбу тоже щелкают. Как там, у Александра Сергеевича работник Балда поступил с бедным попом? Я никогда не любил этой сказки и не мог понять, как можно вообще такое детям читать. «Вышибло ум у старика!» – жуть зеленая! – подумал Петр.

По-немецки это самое слово в дословном переводе означает не «щелкнуть», а «выстрелить». Какие-то у меня своеобразные мысли перед этой встречей. У нас еще достаточно времени до назначенного часа. Рамона хочет осмотреться и наметить, что нам потом поснимать. Еще ее интересует, как служат в России. Секретарь святого отца предупредил, что там сначала пройдет панихида, а потом уж беседа с нами состоится. Тут никогда не знаешь, как сложится, возможно, придется подождать.

– Рамона в соответствии со своими представлениями о вежливости пригласила отца настоятеля поужинать в ресторане «Че Гевара» по соседству после интервью. Я ей говорю – он экстремист, чтоб не сказать, террорист, этот Че. Его даже коммунисты не очень привечали. Экспортом революций, де, занимался, в то время как надо все-таки революционной ситуации дожидаться. Так удобно ли в ресторанчик с таким названием служителя культа привести? – рассказывал Синица перед днем решительной встречи своим ребятам.

– На Кубе, насколько я помню, со священниками тоже не церемонились, хоть испаноязычное население традиционно ревностные католики, -заметил Олег.

– Вот именно! Но Рамона отмахнулась от моих слишком политкорректных опасений. Там кухня хорошая, говорит, я пробовала, и вся недолга!

На этот раз в будний холодный сумрачный день церковь была заполнена только наполовину. Петр и Рамона осторожно на цыпочках вошли под церковные своды и беззвучно опустились на заднюю скамью.