Гравий шуршит под колесами, пока они едут вдоль проселочной дороги. Патрисия оглядывается по сторонам. Они направляются к небольшому одинокому хутору, затерявшемуся среди зеленых полей, окаймленных брызгами маков.
Эстерлен необычайно красив. На десятки километров вокруг под солнцем протянулись колышущиеся зеленые луга, а вдалеке угадывается шум прибрежных волн.
Они проезжают мимо низких домиков с побеленными фасадами и мощеными внутренними дворами, на многих – вывески, сообщающие о торговле фермерскими продуктами. От спрятанных в тенистых рощах хуторов веет таинственностью.
– А что они, собственно, продают? – интересуется Патрисия.
Погрузившаяся в свои мысли Дорис вздрагивает.
– Здесь есть все, от небольших пивоварен до хлебопекарен. Некоторые держат сады и огороды, разводят малину, ревень, овощи и пряности. Другие варят сыры, занимаются ремеслами или заготавливают собственный мед.
Патрисия кивает. На горизонте собираются темные тучи, от вида которых ее бросает в дрожь. Есть что-то зловещее в том, как тени постепенно растекаются по земле.
Она пристально смотрит на Дорис, сидящую на переднем сиденье рядом с Мариан.
– Что тебе известно о пасторе Роберте? – осторожно спрашивает она.
Проходит мгновение прежде, чем Дорис реагирует на вопрос, потом оборачивается к Патрисии:
– Он входил в церковную общину всего несколько лет. Думаю, пастор Линдберг взял его под свое крыло.
– Не знаешь, почему Роберт оставил приход?
– Нет, но помню, что уход его показался мне немного странным. Они работали в тесном контакте с пастором, и многие удивились, когда он уволился.
– Ты не общалась с Робертом с тех пор, как он покинул общину? – интересуется Патрисия.
– Нет, но слышала, что он живет на хуторе в Стернхуве. Вон там, сразу за старой фабрикой по производству крахмала. – Дорис показывает рукой. – Должно быть, здесь, – сосредоточенно сообщает она.
Они въезжают на засыпанную гравием площадку перед обшарпанным красным домом, утопающим в густых зарослях кустарника. Вплотную к дому стоит сарай в таком же запущенном состоянии, а между домами возвышаются горы мусора. Помимо разобранного на детали старого «Шевроле», на земле стоит ржавая плита, валяются автомобильные шины и целое море черных мусорных пакетов.
Патрисия настороженно выходит из машины. Место похоже на помойку. Дорис огибает угол фасада дома, Патрисия и Мариан следуют за ней.
Перед домом возвышается временная лестница из бетонных блоков, Дорис взбирается по ней. Обернувшись, пристально смотрит на Патрисию, потом стучится.