– Почему ты так говоришь?

– Мы с ней поссорились, – признается Роберт, откидываясь на спинку дивана.

– Из-за чего?

Он проводит рукой по седой бороде, взгляд скользит за окно.

– Из-за пастора Линдберга. Он повел себя неподобающим образом с одной из учениц, а когда я хотел поговорить с ним об этом, накричал на меня. – Роберт пожимает плечами. – Рут говорила, будто пастор ничего подобного раньше не делал и что причиной всему болезнь его отца, но я не знаю, так ли это на самом деле. В любом случае я полагал, что ему нельзя оставаться главой общины, а Рут настаивала, что пастору просто нужно отдохнуть. Две недели спустя он вернулся как ни в чем не бывало, и тогда я подал в отставку. – Роберт тяжело вздыхает. – Мне так и не удалось выбросить из головы ту историю. Уже в первый год моей работы поговаривали, что многие адепты неспроста внезапно и безо всяких объяснений покидают церковь, но Рут и пастор утверждали, будто все это – грязные сплетни. Они проявили ко мне большую доброту: пригласили в общину, когда мне некуда было прибиться, дали образование. Я действительно доверял им, но потом случился тот эпизод с Айно, и кусочки пазла собрались воедино. Впоследствии меня замучила совесть за то, что я вышел из церкви, а не попытался разобраться в происходящем.

– А как же Маделен? – нетерпеливо вступает в разговор Патрисия. – Вы не помните, может, кто-то другой видел, как она села в автобус и уехала?

Роберт отрицательно качает головой.

– Этого я, к сожалению, не знаю, – говорит он и тянется за стаканом воды.

Сердце тяжело бьется в груди Патрисии, как бы она ни старалась замедлить дыхание, кажется, еще немного – и грудная клетка разорвется. Ведь думала: они что-нибудь выяснят наконец.

– Мне трудно дышать, – говорит она и выходит из гостиной.

За это время темные облака сгустились еще сильнее. Солнца уже не видно, и ветер зловеще треплет лист гофрированного железа, приставленный к стене сарая.

Патрисия сжимает кулаки. Ей с самого начала с трудом верилось в то, что Маделен покинула Юсшер. Но полиция, услышав ее вопрос, так уверенно придерживалась своей версии, что Патрисия проигнорировала собственную интуицию.

К глазам подступают слезы, она прислоняется к стене дома. Зачем Рут лгала про автобус и почему Патрисия не могла проявить большую настойчивость, когда приезжала сюда в 1987 году? Она должна была понять: что-то здесь не так. Все это с трудом можно вынести, и Патрисия падает в объятия Дорис, которая, выйдя из дома, обнимает ее.

– Если Маделен не села в автобус, куда же она направилась? – всхлипывает она, уткнувшись в плечо Дорис. – Я должна узнать, я не могу так больше.