– Роберт, ты дома? – Никто не отвечает, и Дорис повторяет попытку. – Роберт? – зовет она мягким голосом и снова стучится в дверь. – Это Дорис. Ты помнишь меня?

Окно открыто, и изнутри доносится звук включенного телевизора. Мариан тоже взбирается вверх по лестнице и встает рядом с Дорис.

– Ау! Кто-нибудь дома? – громко кричит она.

Не дождавшись ответа, берется за дверную ручку, нажимает, и дверь отворяется.

– Что ты делаешь? – поражается Дорис.

– Дверь открываю, – отвечает Мариан. – Он точно сидит где-то внутри.

Когда они заходят в прихожую, в нос ударяет кислый запах. По полу разбросаны кучи грязного белья и мешки с мусором.

Заходя на кухню, Патрисия инстинктивно прикрывает нос рукой. На плите стоят пустые банки из-под пива, мойка до отказа забита грязной посудой, над остатками еды на столе жужжат мухи.

Дорис бледнеет.

– Мы же не можем просто так вламываться? – бормочет она.

– Привет, Роберт! Мы хотим поговорить с тобой, – выпрямляясь, обращается в пустоту Мариан. – Поскольку ты не открыл нам, мы зашли сами.

Все трое останавливаются и прислушиваются.

– Вы что-нибудь слышите?

Кивнув, Мариан идет вглубь дома и заходит в помещение, напоминающее гостиную. Патрисия следует за ней. Приглушенно работает телевизор. Напротив стоят два светло-голубых кресла с плюшевой обивкой, но на них навалено столько вещей, что сесть невозможно. Спиной к ним стоит продавленный диван, забросанный пледами и одеждой, перед диваном – журнальный столик, загроможденный всякой всячиной.

– Роберт? – снова зовет Мариан, и в этот момент что-то шевелится на диване. Дорис, шедшая за ними следом, подпрыгивает от неожиданности. В одной из куч грязной одежды раздается громкий стон, и Патрисия делает шаг назад.

Мужчина с огромной седой бородой садится на диване. Он щурится, взгляд затуманен, футболка плотно обтягивает живот.

Дорис склоняется над ним.

– Роберт, – кричит она. – Как ты себя чувствуешь?

– Плохо, – сетует он.

– Я принесу воды, – предлагает Мариан. – Если только найду чистый стакан.