Патрисия нервно сглатывает. В ее глазах Дорис – не из тех, кого легко подчинить, но в то же время она знает, какой авторитет может внушать жена пастора, и слышит, как та недовольно бубнит в трубке.

Проходит минута-другая, потом Дорис собирается с силами.

– Рут, – перебивает она собеседницу. – Я хочу задать тебе один вопрос. Нет, у меня сейчас нет времени обсуждать конкурс на лучшую выпечку. Это намного важнее. – Дорис смотрит на одобрительно кивающую Мону. – Кто именно видел, как Маделен Грей села в автобус в тот день, когда исчезла?

Патрисия ерзает на стуле от нетерпения.

– Нет, ты должна это знать, – возражает Дорис. – Лучше скажи, а то мы придем в Церковь, – рявкает она, а потом с взволнованным выражением лица смотрит на Мону, которая показывает большой палец. – Что ты имеешь в виду? – продолжает Дорис. – Никакая я не предательница. Знаешь, Рут, ты, между прочим, несправедлива. Я всегда помогала общине.

Дорис опускается на стул. Из трубки все еще доносится пронзительный голос, и Патрисии очень хочется, отобрав у нее телефон, сказать Рут все, что она о ней думает.

Вид у Дорис растерянный, но, когда Мона подходит к ней и кладет руку на плечо, она будто заводится.

– Перестань! – шипит она в трубку. – Хватит с меня твоих правил. Полагаешь, что можешь решать за других, будто у тебя есть Богом данная власть, а другие должны помогать по первому требованию, да еще и без всякой благодарности? Но теперь этому конец! Давай, говори, кто видел Маделен Грей в этом автобусе, а то я расскажу всей деревне, чем занимался пастор Линдберг.

Дорис покраснела и тяжело дышит. Патрисия удивленно смотрит на нее: не думала, что та рискнет настолько решительно обозначить свою позицию.

– Что? – переспрашивает Дорис. – Ты уверена? Ладно. Спасибо, Рут.

Дорис откладывает телефон в сторону.

– Кого она назвала? – интересуется Патрисия.

– Пастора Роберта, – монотонно говорит Дорис. – Он был заместителем пастора в конце восьмидесятых, а потом ушел из церкви.

– А, тот, который ходил все время в смешных вязаных свитерах. Думаю, он куда-то переехал, потому что я его сто лет не видела, – замечает Мона.

– Нам надо поговорить с ним, – решительно заявляет Патрисия. – Вы не знаете, куда он переехал?

– Кажется, знаю, – бормочет Дорис себе под нос. – Но нам нужна машина.

Мариан трясет ключами от машины.

– Можем на моей поехать. Кто едет?

– Мне надо готовить обед, – вздыхает Мона. – Поезжайте.

Дорис смотрит на Патрисию, которая кивает в ответ.