– О, послушай. Ты же знала, с кем связываешься. Как ты думаешь, у скольких подруг актеров дело кончается шоу? У очень многих. Вот что делаем мы, артисты: мы пожираем свою жизнь. Питаемся ее плотью. И ты была вполне довольна всем до инцидента с Лу. Ты была настоящей фанаткой. Вспомни, как мы познакомились. Скажи-ка мне: кто кого использовал в тот вечер, когда мы познакомились? Кто кого потащил домой? Ты хотела включить Робина Макни в список своих побед.

Меня подташнивает. Если кто-то может оправдать любой свой поступок, то способен на что угодно.

Робин стоит, стряхивая с себя крошки «Доритос» и готовясь выставить меня.

– И вот что я тебе скажу: я мог бы получить премию «Перье» за это шоу. Только представь себе! Сейчас ты еще не можешь понять, но пройдут годы, ты оглянешься и будешь рада, что это случилось. Это дань, это любовное письмо. Я повествую о том, какими чарами ты обладаешь, Джорджина. А единственный, кто выглядит болваном в этом шоу, – это я. Ты муза. Думаешь, Уоррен Битти[95] все еще огорчается из-за того, что Карли Саймон[96] назвала его тщеславным?

Я пытаюсь сдержать ярость, поскольку если взорвусь, то не удастся заставить его слушать. Но для этого требуется все мое самообладание, до последней капли.

– Ты понятия не имеешь, кто я. Мы провели шесть месяцев вместе, и ты не потрудился это выяснить. Ты используешь мой дневних для дешевого фарса, чтобы блеснуть. Ты не знаешь моего прошлого. И настоящего. Ты не знаешь, какой ущерб причинишь, используя то, что украл.

– Но разве мы вообще знаем кого-нибудь? Я хочу сказать, что шоу исследует именно этот вопрос. Тебе нужно прийти и посмотреть! Как только ты преодолеешь свою застенчивость, ты будешь в восторге.

До сих пор мне удавалось сдерживаться, но когда он назвал это «застенчивостью», я становлюсь воинственной. Хлопаю ладонью по столу и, подавшись вперед, заставляю его отступить на полшага назад.

– Ты вовсе не великий артист, Робин! Ты посредственный комик, пытающийся возвеличить себя с помощью фальшивых чувствительных «прозрений». Ты эгоистичный ублюдок, пытающийся выглядеть интереснее. И для этого ты используешь слова, написанные женщиной, – вопреки ее воле.

Лицо Робина вдруг становится маской ярости.

– Вот как! Надо же, мне выносит вердикт девка из таверны. По крайней мере, я состоялся. А что сделала ты? Порхала, выжидая, пока мужчины упадут на твои титьки и помогут тебе.

– Робин, вот что ты сделаешь. Ты отменишь сегодняшний спектакль из-за внезапного приступа болезни и скажешь, что передумал. Затем ты перепишешь это шоу и уберешь все выдержки из моего дневника. Напиши все сам. Придумай свою бывшую девушку и дневниковые записи. Замени все детали, связанные с Джорджиной Хорспул.