Робин только ухмыляется.
– Если ты этого не сделаешь, я тебя затрахаю. Я буду появляться онлайн всюду, где тебя обсуждают, и писать о том, как ты меня предал. Я буду давать интервью о том, каково это – когда тебя предает тот, кого ты любила.
– Гм-м. Пожалуй, это привлекло бы больше внимания?.. – задумчиво произносит Робин.
– Да, но на твоем месте я бы не верила, что любая реклама – это благо. И не стала бы проверять это, когда дело касается плохого обращения с женщиной. Вспомни, чем закончились некоторые карьеры из-за того, что мужчина был заклеймен как мерзавец. В этом случае другие женщины будут солидарны с пострадавшей. Они даже могут разразиться критикой. Фестивали комедии задумаются, если я позвоню и скажу, что у них будут руки в крови, позволяя тебе показывать это шоу. Раньше или позже это будет уже не твое жизнеутверждающее эксцентричное шоу, основанное на дневнике. Нет, это станет историей о том, что твоя бывшая преследует это шоу как проклятие, называя его оскорбительным предательством. Каковым оно, собственно, и является.
У Робина раздуваются ноздри, но я еще не закончила.
– Подумай об интервью. Я могу сказать, что мы расстались из-за того, что я застукала тебя, когда ты трахался с другой. Кстати, ты это публично подтвердил. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем продюсеры «Идиотского супа» решат, что им нужны более свежие и нравственные кадры?
Робин стучит пальцами по столу, пытаясь найти выход. Я пускаю в ход свою последнюю карту:
– Я также собираюсь изложить все это Элу. Посмотрим, считает ли человек, который занимается финансами, что риск того стоит, – добавляю я, туго закручивая винт.
– Только попробуй позвонить моему агенту! – взвивается он, утратив все свое добродушие. – Это переходит все границы! Он деловой партнер и не привык к твоим играм презренной женщины.
Маски сорваны, и я с удовольсвием наблюдаю за настоящим Робином. Несмотря на то что он умолял меня вернуться, я «
– О да, они так отличаются от игр презренного мужчины! Типа, говорить обо мне гадости моим родителям, за моей спиной выяснять, где я работаю…
– Понятия не имею, о чем ты говоришь. У тебя не все дома.
Вот оно: «она сумасшедшая». Последнее убежище для ублюдка, когда женщина призывает его к ответу.
Сейчас Робин решил, что, поскольку никогда больше со мной не встретится, можно молоть любую чушь.
– Ну, так как? – Я смотрю на него в упор. – Мы закончим тем, что ты обещаешь все переписать? Или будет объявление войны? Как ты сказал, девкам из таверны нечего терять. В отличие от великих артистов.