Он ворчит, и я точно определяю момент, когда он решает, что оно того не стоит.

– Ладно, – говорит он. – Я перепишу. В любом случае это был бы всего лишь предварительный просмотр. Ты действительно ограниченная особа с ограниченными горизонтами.

Злобный тон подтверждает, что он отменяет шоу. Ему нужно сорвать на мне злость.

И я понимаю, что единственное, что он любит, – это его писанина.

– Знаешь, когда мы познакомились, я не мог понять, как такая умница может быть официанткой. Теперь понимаю. У тебя был шанс обессмертить свое имя. Будем откровенны: твоя жизнь не так уж богата событиями, а ты предпочла быть злобной мегерой. Это для меня непостижимо.

– Ладно. Значит, ты только что ответил на свой собственный вопрос о том, поймешь ли ты когда-нибудь женщин, – констатирую я. – До встречи.

Через несколько секунд я заглядываю в дверь и натыкаюсь на злобный взгляд.

– Эй, Робин. Думаю, это было то, что называется «поучительный момент».

Я не верю в судьбу и карму, и тем не менее выбор времени кажется мне точным и жестоким. Как будто наверху есть кто-то, пытающийся что-то мне сказать.

Я болтаюсь у входа до тех пор, пока угрюмая служительница не приклеивает на дверь объявление о том, что «шоу отменяется», затем покидаю Уэст-стрит. У меня приподнятое настроение: я сразилась с драконом и победила. И вдруг, направляясь к своей автобусной остановке, я вижу его на другой стороне улицы. У его худой, как щепка, жены темные волнистые волосы и недовольный вид; она в толстовке с капюшоном и тесных джинсах. У него скучающее выражение лица, и они спорят о чем-то. Например, куда пойти дальше или не пора ли платить по счетчику за автомобиль на стоянке.

Я впервые вижу его после шестого класса. Мне время от времени попадались случайные фото с надписью и доходили слухи о том, что он вернулся повидаться с родными на Рождество. Но я никогда его не видела. А сейчас он здесь, слегка обрюзгший.

Я отнюдь не беспристрастна, но меня поражает, как некрасиво он постарел. Возможно, благодаря его прежнему статусу я сужу о нем слишком сурово. Прическа рок-звезды, по-прежнему длинные волосы, падающие на воротник. Но волосы поредели и выглядят сальными. Под глазами мешки, губы как-то неприятно кривятся. В юности он был худым, но с тех пор располнел. В школе он был суперзвездой, а сейчас выглядит как обыкновенный парень.

Однако кое-что изменилось: с ними та, кого я не заметила раньше. Он поворачивается, наклоняется и, подняв ее, перекидывает через плечо привычным жестом. Она хныкает. На ней полосатые шерстяные колготки и крошечный сарафан. Ей годика три. Он целует ее в щечку.