– Нет! – сказала она с торжеством в голосе.

– Хочешь, я ему сообщу?

– Ну уж нет. Я вечно веду себя правильно. Всегда делаю то, что хочет он. Взяла его дурацкую фамилию, переехала в дурацкий Суррей, езжу в отпуск по системе «все включено» с его дурацкими друзьями и их дурацкими женами и детьми. Пускай хоть раз ОН сделает то, чего ХОЧУ Я. А Я ХОЧУ заставить его переживать, что я УМРУ. Вот чего я хочу! Это мое новое хобби! – Кэтрин маниакально захихикала. – Раньше были уроки спиннинга, а теперь пусть мой муж беспокоится, что я УМРУ.

– Кэтрин… – начала я и остановилась. Рядом с ней невозможно было захмелеть. Ее слова отрезвили меня и вселили тревогу.

– Господи, Нина, только послушай! – Под ногами у нас эхом отдавалась басовая партия из «The Edge of Heaven». – ТВОЯ ПЕСНЯ!

Не успела я возразить, как она дернула меня за руку и потащила вниз по лестнице на танцпол.

Я и забыла, как ужасно танцует Кэтрин. Подобная черта особенно умиляла меня в красивых и элегантных женщинах. По правде говоря, эта единственная неловкость, необъяснимая физическая аномалия, возможно, привлекала в ней больше всего. Кэтрин совершенно не обладала чувством ритма, она двигалась с диким, судорожным самозабвением. Ее корпус был неподвижен и скован, в то время как длинные неуклюжие конечности крутились во все стороны, будто вареные спагетти в дуршлаге. Она прикусила нижнюю губу и открывала рот только затем, чтобы спеть невпопад.

– ЕСЛИ ЧЕСТНО, ЭТО НЕ МОЯ ПЕСНЯ! – прокричала я под грохот музыки, пока мы танцевали.

– ЧТО? – крикнула она в ответ.

– ЭТО НЕ МОЯ ПЕСНЯ.

– ДА. ОНА ЗАНИМАЛА ПЕРВУЮ СТРОЧКУ, КОГДА ТЫ РОДИЛАСЬ.

– НЕТ. – От крика у меня пересохло в горле. – МАМА ОБМАНЫВАЛА. НОМЕРОМ ОДИН В ТОТ ДЕНЬ БЫЛА «LADY IN RED» КРИСА ДЕ БУРГА.

Кэтрин вдруг замерла, на ее лице отразился ужас.

– Черт, – сказала она, прикрывая рот рукой.

– ТОЧНО, – продолжала я. – Я И САМА НЕ ПОВЕРИЛА.

– КАЖЕТСЯ, МЕНЯ СЕЙЧАС СТОШНИТ.

Я схватила ее за руку и быстро потащила с танцпола. Мы бросились наверх, Кэтрин прижала ладонь ко рту, сдерживая позывы. Едва мы оказались снаружи на прохладном ночном воздухе, она согнулась, и ее вырвало. Я подняла ее волосы, она уцепилась за мою руку. Мы стояли возле длинной очереди людей, ожидающих у входа в «Таверну». Все они смеялись или морщились.

– Эй, – окликнул вышибала.

Я подняла на него взгляд.

– Простите. Молодая мать. Первая вечеринка после декрета.