Щелкнул кнут, испуганная лошадь пошла с места в карьер, едва не перевернув коляску.

– Надеюсь, я прикончил этого бабуина. Не стал ждать, пока очухается. А коли он чего повредил вам, то могу вернуться и добить.

– Нет! Нет! Гони быстрей, – всхлипывая, пролепетала Скарлетт.

Глава 45

Глава 45

В тот же вечер Фрэнк отвел ее с тетей Питти и детьми к Мелани, а сам куда-то уехал с Эшли. Скарлетт была вне себя от злости и обиды. Как муж посмел отправиться на какое-то политическое собрание именно в такой вечер! Политическое собрание! После того как на нее напали! Да с ней могло случиться все, что угодно! Какой все-таки он бесчувственный эгоист! И так был спокоен – с ума сойти! – когда Сэм внес ее в дом, рыдающую и в разорванном платье. Он даже ни разу не дернул себя за бороду, пока она сквозь слезы рассказывала ему, что произошло, и только осторожно спросил:

– Дорогая, ты пострадала? Или просто перепугалась?

Ярость и слезы помешали ей говорить, и тогда Сэм сказал за нее, что мисс Скарлетт сильно напугана.

– Я так разумею, они только успели порвать на ней платье.

– Ты хороший парень, Сэм, и я не забуду, что ты сделал для нас. Чего ты хочешь?

– Может, вы бы услали меня по-быстрому в «Тару», сэр? Янки висят у меня на пятках.

Так же спокойно Фрэнк выслушал и Сэма, не перебивая его вопросами. Он выглядел точно так, как в ту ночь, когда к ним постучался Тони, и всем своим видом давал ей понять, что это чисто мужское дело, которое решается без лишних слов и эмоций.

– Садись быстрее в коляску. Я велю Питеру отвезти тебя в Разбойное место, там до утра отсидишься в лесу, а потом первым же поездом отправишься в Джонсборо. Там будет безопаснее. Дорогая, перестань плакать. Все позади, да и ничего страшного не стряслось. Мисс Питти, вы не дадите вашу нюхательную соль? Мамми, принеси, пожалуйста, мисс Скарлетт бокал вина.

Скарлетт зарыдала еще сильнее, на этот раз от обиды. Она хотела, чтобы Фрэнк утешал ее, выражал возмущение, говорил о справедливой расплате. Пусть бы даже накричал на нее, сказал бы, что предупреждал о грозящей опасности, – все лучше, чем это леденящее спокойствие. Можно подумать, что с ней приключилась ерунда какая-то. Да, конечно, он был ласков и мягок, но казался отрешенным, словно голова у него была занята чем-то более важным.

И это что-то более важное оказалось политическим собранием.

Она собственным ушам не поверила, когда он попросил ее переодеться и подождать у Мелани, пока мужчины не вернутся домой. Он должен знать, что она чудом избежала самого ужасного; должен знать, что ей не хочется весь вечер торчать у Мелани, когда все тело ноет и нервы натянуты как струны; когда ей хочется одного – забраться в теплую постель, приложить горячий кирпич к ногам и забыться. Если бы он действительно любил ее, ничто не заставило бы его в эту ночь уйти из дому. Он просто обязан был остаться дома, взять ее руку и раз за разом повторять ей, что не переживет, если с ней что-нибудь случится. Ну ничего, когда он вернется и они будут одни, она все ему выскажет.