Когда поезд скрылся за горизонтом, задумчивое лицо Ретта ожесточилось. Он вздохнул, отпустил карету и, сев на лошадь, поскакал по Плющевой улице к дому Мелани.

Утро выдалось теплое, и Мелани сидела на увитом виноградной лозой крыльце с корзинкой, полной дырявых носков. Смущение и испуг охватили ее, когда она увидела, как Ретт перебросил поводья через руку отлитого из чугуна негритенка, стоявшего у дороги. Они не встречались наедине с того ужасного дня, когда Скарлетт еле выходили и он был в таком состоянии… ну, в общем, совершенно пьяный. Ей было противно даже вспоминать об этом. Пока Скарлетт поправлялась, они сталкивались мимоходом, и в эти редкие моменты Мелани старательно отводила глаза. Ретт всегда оставался исключительно вежлив с ней, ни словом, ни взглядом не дав ей понять, какое тяжелое объяснение произошло между ними. Эшли как-то заметил, что мужчины часто не помнят, что говорили за кружкой вина, и Мелани всей душой надеялась, что память у капитана Батлера окажется короткой. Ей было бы легче умереть, чем узнать, что Ретт помнит все свои излияния чувств. От робости и волнения Мелани покраснела, глядя на приближающегося Ретта. Но, может быть, он пришел лишь затем, чтобы узнать, не мог бы Бо провести день с Бонни? Разумеется, было бы дурным вкусом с его стороны приходить и благодарить ее за то, что она сделала в тот день!

Мелани поднялась навстречу гостю, с удивлением отметив про себя, что его походка, как всегда, необыкновенно легка для такого крупного мужчины.

– Скарлетт уехала?

– Да. «Тара» пойдет ей на пользу, – ответил он улыбаясь. – Время от времени мне приходит в голову мысль, что она – Антей, который черпает силы, касаясь ногами матери-земли. Скарлетт нельзя надолго отлучаться от ее красной пашни, без которой она жить не может. Вид зеленеющих хлопковых полей принесет ей гораздо больше пользы, чем все снадобья доктора Мида.

– Вы не присядете? – несколько нервно предложила Мелани.

Перед ней стоял очень большой мужчина, а слишком большие существа мужского пола всегда ее тревожили. От них веяло силой и энергией, и рядом с ними самой себе она казалась крошечной и слабой. Его загорелое лицо, широкие плечи, натягивающие белый льняной пиджак, пугали ее. Ей уже не верилось, что этот человек, обладающий исключительной физической силой и безмерным высокомерием, стоял перед ней на коленях, а она гладила его склоненную черноволосую голову.

«О боже!» – взволнованно подумала Мелани и снова покраснела.

– Мисс Мелли, – мягко продолжал Ретт, – мое присутствие вас обременяет? Вы хотите, чтобы я ушел? Пожалуйста, будьте откровенны.