– О, капитан Батлер, ни у кого из моих родственников нет ни гроша за душой!

– Ну а если я перешлю деньги мистеру Уилксу по почте анонимно, вы проследите за тем, чтобы они пошли на оплату лесопилок, а не… разошлись бы среди сильно нуждающихся бывших конфедератов?

Ретту показалось, что его слова обидели Мелани, как будто в них сквозил упрек в адрес Эшли, но он так понимающе и сочувственно улыбнулся, что Мелани не могла не улыбнуться ему в ответ.

– Конечно, прослежу.

– Значит, решено? Сей секрет останется между нами?

– Но у меня нет секретов от мужа!

– Нисколько не сомневаюсь в этом, мисс Мелли.

Глядя на Ретта, она убеждалась, что всегда правильно судила о нем и что многие люди относительно его ошибаются. По их отзывам, это жестокий, презрительный, плохо воспитанный и даже нечестный человек. Хотя теперь многие порядочные граждане Атланты признаются, что ошибались на его счет. Но не она! Мелани с самого начала поняла, какой он замечательный. С ней он всегда был исключительно обходителен, внимателен и чуток. И потом, как он любит Скарлетт! Как хорошо он это придумал – избавить жену от непосильного бремени!

Помимо своей воли Мелани воскликнула:

– Как повезло Скарлетт с таким милым мужем!

– Вы так думаете? А мне кажется, она не согласилась бы, если бы слышала вас. Кроме того, я хочу быть милым к вам тоже, мисс Мелли. Вам я собираюсь дать больше, чем Скарлетт.

– Мне? – удивилась она. – О, это ради Бо…

Ретт взял шляпу и поднялся. Несколько секунд он смотрел на простое в форме сердца лицо с предвещающим раннее вдовство мыском волос на лбу, над серьезными темными глазами. Какое необыкновенное лицо, лицо человека, мало приспособленного для жизненных битв.

– Нет, не ради Бо. Я постараюсь дать вам нечто больше, чем Бо, если вы в состоянии представить это.

– Нет, я не в состоянии, – недоумевая, сказала Мелани. – Для меня в мире нет ничего более ценного, чем Бо, кроме Эша… кроме мистера Уилкса.

Ретт молча смотрел на Мелани, и по его непроницаемому лицу нельзя было понять, о чем он думает.

– Спасибо вам, капитан Батлер, за заботу, но, честное слово, я вполне счастлива. У меня есть все, о чем только может мечтать женщина.

– Вот и отлично, – внезапно помрачнев, произнес Ретт. – Я хочу сделать так, чтобы все это осталось при вас.

Когда Скарлетт вернулась из «Тары», на ее лице уже не было нездоровой бледности, щеки округлились и порозовели, а зеленые глаза снова искрились; впервые за много недель она громко и недовольно рассмеялась, увидев на вокзале встречающих ее Ретта и Бонни. Шляпу Ретта украшали два индюшачьих пера, торчащие в разные стороны, а на Бонни было порванное выходное платье, щечки украшали две синих полосы, а в кудряшках красовалось длинное перо павлина. Очевидно, игра в индейцев была у них в самом разгаре, когда пришел поезд, и по озадаченному лицу мужа и плохо скрываемому негодованию Мамми Скарлетт поняла, что дочь наотрез отказалась переодеваться к приезду матери.