– Не будь дураком. Я могу исправить…

Ретт в притворном ужасе вскинул руку и насмешливо, как прежде, поднял черные брови:

– Какая решимость, Скарлетт! Ты пугаешь меня. Я вижу, ты пытаешься перенести свои бурные страсти с Эшли на меня, и опасаюсь за свою свободу и душевное спокойствие. Нет, Скарлетт, я не несчастный Эшли, и меня трудно уговорить. К тому же я ухожу.

Чувствуя, как у нее задрожал подбородок, Скарлетт стиснула зубы. Уходит? Нет, все, что угодно, только не это. Как она будет жить без него? Все от нее ушли, все, кто был ей дорог, кроме Ретта. Он не может уйти. Но как остановить его? Она была бессильна против его холодного ума, его равнодушных слов.

– Я ухожу. Я собирался сказать тебе об этом, когда ты вернулась из Мариетты.

– Ты бросаешь меня?

– Не строй из себя покинутую истеричную жену, Скарлетт. Эта роль тебе не идет. Я полагаю, что ты не дашь мне развод и даже будешь против раздельного жительства? В таком случае я буду часто наведываться, чтобы пресечь сплетни.

– К черту сплетни! – выкрикнула она. – Мне нужен ты. Возьми меня с собой!

– Нет, – спокойно и твердо произнес Ретт.

Скарлетт так и подмывало, как в детстве, зареветь, броситься на пол, кричать и стучать по нему ногами. Но остатки гордости и здравый смысл возобладали. Она подумала: «Если я разрыдаюсь, Ретт только засмеется или презрительно уставится на меня. Я должна держаться. Униженно просить… Нет, я не хочу быть презираемой. Пусть он хотя бы уважает меня, даже… даже если не любит».

Скарлетт гордо вскинула голову и спокойно спросила:

– Куда ты собрался?

В глазах Ретта промелькнуло восхищение, и он ответил:

– Возможно, в Англию… или в Париж. Быть может, в Чарлстоне попытаюсь помириться с родными.

– Но ты их ненавидишь! Сколько раз ты смеялся над ними и…

– И продолжаю над ними смеяться, – пожал он плечами, – но моим скитаниям пришел конец, Скарлетт. Мне сорок пять… возраст, когда мужчина начинает ценить то, от чего он в юности только отмахивался: приверженность своему роду, честь, обеспеченность, корни, уходящие глубоко… О нет! Я ни от чего не отрекаюсь и ни о чем не сожалею. Я чертовски хорошо провел время… я так чертовски хорошо проводил время, что это начало приедаться и захотелось разнообразия. Нет, я никогда не собирался менять свой характер. Но мне теперь хочется, хотя бы для видимости, окунуться в прежнее время… изведать, что такое респектабельность с ее вечной скукой – респектабельность других, птичка моя, не моя собственная, – что такое жизнь, полная спокойного достоинства, когда ты живешь среди людей благородного сословия. Как приятно вспомнить старое доброе время, безвозвратно ушедшее в прошлое! Я прожил те дни, не отдавая себе отчета в том, как много в них нескончаемого очарования.