– Сколько же я проспала? – спросила она.

– Почти трое суток.

– А могла бы и целую неделю.

– У меня к тебе просьба.

– Какая?

– Хочешь, я кое-что тебе покажу? Правда, для этого нужно немного проехать.

– Что именно?

– Будет лучше, если ты сама увидишь.

Глава 26

Глава 26

Зная, что нас тут не будет несколько дней, я собрал вещи, и мы втроем покатили с гор вниз. Доехав до Атланты, я по 20-му шоссе свернул на запад, затем по 431-й дороге выехал из Дотэма, Алабама, на север в направлении Эббевилла, где на 10-й автостраде свернул на запад, а на светофоре у Клоптона – на юг. Растянувшись во всю длину приборной доски, Роско слюняво лизал Элли бедро, выражая свою неистребимую потребность быть в буквальном смысле в центре событий. В подставке для стакана рядом со мной стояли три цветных карандаша Габи. Я хорошо запомнил, как она осторожно убрала бумагу и заточила каждый из них. Под тахометром я клейкой лентой приклеил нарисованную ею картинку в стиле кроки – состоящий из палочек человек рядом с таким же состоящим из палочек псом. Я постоянно на нее смотрел. Когда асфальтированная дорога перешла в проселочную, мы проехали примерно милю до пекановой рощи и остановились у красных ворот.

Кто-то уже украл вывеску. Я отомкнул ворота, и мы по грунтовой дороге покатили мимо сосен вверх по невысокому подъему и, наконец, выехали на открытое поле. В центре этого поля высилось сооружение без стен, но под металлической крышей, высотой в пятьдесят футов в самой своей высокой точке. Под ней мог запросто уместиться целый квартал.

Сооружения, подобные этому, возводились для родео. Глаза Элли тотчас стали размером с печенье «Орео». Под крышей стояли все мыслимые аттракционы луна-парка: карусель, гоночные машинки, карты. Те из них, что не помещались под крышей, как, например, горки, располагались вокруг.

– Это все твое? – спросила Элли, указывая на мой почивший в бозе луна-парк.

– Здесь очень даже мило, если ночью зажечь все огни. При условии, что тебя не напрягает яркий свет.

– И сколько лет это уже здесь стоит?

– Лет двадцать, если не больше.

– И в таком виде?

– Ты имеешь в виду, ржавея?

– Да, – рассмеялась она.

Я повесил замок на ворота более десяти лет назад и ни разу сюда не возвращался. Я и сам был удивлен, как это все не растащили.

– А почему ты устроил свой луна-парк в такой глуши?

– Первоначально я построил его, не ставя себе целью собирать толпу. Просто хотел занять чем-то руки, отвлечься от тягостных мыслей. Но, как говорится, одно за другое… Вскоре у меня появилась карусель. Потом тир. Бейсбольная площадка. Боулинг. Потешный бассейн. Игровые автоматы. Я угадывал вес людей. Машина для измерения мускульной силы, проверявшая, можете ли вы взмахнуть топором, как Пол Баньян[16]. Мороженое. Сладкая вата. Попкорн. Яблоки в сахарной глазури. Фотокабинки. Катание на пони. Метание подковы. Я надевал костюм клоуна и фотографировался с людьми.

– Ты? Надевал костюм клоуна? – Элли расхохоталась.

– Мне хотелось, чтобы все было, как в старые добрые времена. Но потом я понял: если включить вечером свет, людям интересно узнать, чем вы там занимаетесь. Если же включить сразу десять, а то и все двадцать тысяч лампочек, как их любопытству не будет конца. Добавьте к этому музыку… Большую часть вечеров все аттракционы были набиты под завязку. Раз в месяц мы даже устраивали любительское родео.

Я повел ее через лабиринт горок к единственной закрытой части парка. К ресторану. Внешне ничего особенного тот собой не представлял. Функция преобладала над формой. Простые столы, за которыми могли поместиться примерно двести человек. Раздаточный прилавок. За ним – кухня.

Я обошел прилавок и шагнул в огромную, промышленных размеров, кухню. Этакий город-призрак из нержавеющей стали.

– Бывало, мы обслуживали за вечер несколько сот человек, а в иные дни и всю тысячу. – Я принялся указывать по сторонам. – Плиты, грили, вытяжки, холодильники, морозильники, аппарат для производства льда.

Все это густо заросло паутиной. Элли окинула взглядом царство некогда блестевших боками машин.

– Сколько людей у тебя работало?

– В лучшие годы около шестидесяти, включая тех, кто надувал шары, обслуживал аттракционы, водил пони, помогал припарковать машины.

Водя пальцем по накопившейся на поверхностях пыли, Элли прошла через всю кухню.

– У нас в «Торнадо» никогда не было такой современной техники.

Роско к чему-то принюхивался, ритмично водя хвостом из стороны в сторону.

– У меня к тебе деловое предложение.

– Говори, – ответила она, сунув руки в карманы джинсов.

– Давай я тебе помогу. Буду рядом. Совместными усилиями мы сделаем ресторан таким, каким он был в годы нашего детства. Как только дела пойдут на лад, если хочешь, можешь дальше управляться одна. Если нет, можешь продать дело и выручить хоть какие-то деньги.

– Ты серьезно? – Элли вопросительно выгнула бровь.

– Если ты не против.

– Это почему же?

– Потому что тебе нужно отдохнуть. – Я взмахом руки обвел кухню. – Думаю, кое-что из этого еще можно заставить работать. Бери все, что тебе нужно.

Элли отвела волосы от лица и прислонилась к грилю.

– Я, конечно, ценю твое предложение, однако, чтобы «Пылесос» вновь заработал, одной новой кухни будет мало. Потребуется много чего еще.

– Например?

– Начнем с того, что дерево сгнило. Стены. Полы. Крыша оцинкованная, но на нее нужно поставить несколько заплат. Полностью заменить трубы и сантехнику. Электропроводку. И – да, ресторану требуется новая кухня.

– А куда подевалась старая?

– Пришлось продать, чтобы заплатить налог на недвижимость. – Элли вновь скрестила на груди руки. – Но все это не поможет расплатиться с долгом.

– И сколько ты должна?

– Я стараюсь не думать об этом, – ответила Элли, пожав плечами.

– Ну, хотя бы примерно?

– Более четырехсот тысяч.

– Вторичные закладные? Неуплаченные налоги. Что-то еще?

– Нет. Только это, – подвела она итог. – Мой отец заложил ресторан и накопил долг, из которого моя мать так и не смогла вылезти. Я расплатилась, скопила немного денег, как тут на меня свалились проблемы с Бобби. Его лечение обошлось мне в круглую сумму. И вот теперь удар под дых от Джейка. Если честно, я люблю мой ресторан, но боюсь, он не любит меня.

– Но ты не против попробовать еще раз?

– Похоже, ты не слышал, что я только что сказала, – усмехнулась она.

– У меня есть кое-какие деньги.

– Сколько? – спросила она с улыбкой.

Я пожал плечами.

– Я рассказывал тебе про мой бизнес с туалетами. Или ты забыла?

– Я серьезно.

– У меня более чем достаточно, чтобы помочь тебе снова встать на ноги.

– Но что, если после всех твоих благих намерений и тяжких трудов ресторан прогорит и ты потеряешь все?

– И что мне предлагаешь?

– Не знаю. Путешествовать?

– Я уже это пробовал.

Похоже, ее это не убедило.

– Элли, я всего лишь предлагаю тебе шанс. Заново начать с нуля. Если хочешь.

– А что делать со всем этим? – она указала на аттракционы.

– Это тоже твое, если хочешь.

– А что будешь делать ты?

– Я умею держать в руках гаечный ключ.

– А как же твоя сторожка?

– Она никуда не денется.

Элли вздохнула.

– Джо-Джо, пойми. Я сейчас не в лучшем своем состоянии. Начиная с отца, все мужчины, которым я доверяла… предали мое доверие. Они лгали мне, обкрадывали меня…

– Я солгал тебе только раз.

Элли кивнула.

– Одного раза достаточно, – сказал она, скорее себе самой, чем мне. – Я не уверена, что мое сердце выдержит… еще один раз.

– Но я не стану красть у тебя.

Она посмотрела мне в глаза, как будто на десятилетия назад.

– И ты готов пойти на это даже после того как…

– После чего?

Она отвела взгляд.

– После того, как все это случилось?

Я подвел ее к карусели и стряхнул пыль с двух лошадок, застывших в галопе. Мы сели. Она уткнулась лбом в латунный шест и посмотрела на меня. Я обвел взглядом безмолвный мир вокруг нас, застывший во времени, – он как будто ждал, что сейчас кто-то придет и повернет рубильник. И все вокруг вновь оживет.

– Ты и я, мы с тобой, как это место, – сказал я.

– Что? Старые и поломанные?

– И это тоже, – пошутил я. Постепенно мы притирались друг к другу. – Когда-то я вечерами сидел вон там, закрыв глаза, и слушал их смех. Или же любовался улыбками на детских лицах.

Посидев на карусели, мы с Элли слезли с лошадок и зашагали между рядами киосков и аттракционов.

– Я не предполагал, что так будет. Все задумывалось иначе. Лучше. Но когда я вырубил электричество, все замерло. Застыло во времени. То, что было живым и теплым, стало мертвым и холодным на ощупь. Как я. Или какая-то часть меня. – Я покачал головой. – Поэтому я запер ворота и уехал.

И вот теперь я пытаюсь придумать, как бы мне не возвращаться в мою сторожку, если я не хочу закончить так, как одна из этих лошадок, – я посмотрел на Элли. – Когда-то давно, когда мы с тобой умели смеяться и любить, когда были полны надежд и мечтаний, нечто или кто-то решил, что все это не для нас. С тех пор мы застряли в этом холодном, пыльном, замерзшем месте. И ждали. Но чего? Мне уже шестьдесят два. Я живу один, мой слух не такой острый, как когда-то, я должен постоянно делать себе уколы инсулина. Меня преследуют ночные кошмары, в моей жизни были страницы, о которых лучше молчать. Я не тот, кем хотел стать. Но за эти последние несколько дней рядом с тобой я почувствовал себя другим человеком. Я видел и твою уязвимость, и твою силу.