И если бы он сейчас вошёл в эту комнату, просто посмотрел на меня.… Не знаю, хватило бы мне сил сказать: «Уходи». Я не умею прощать, но я, черт побрал, люблю.

Максим возвращается домой ближе к вечеру. Непривычно тихий, даже уставший. В руках у него пакет с суши и бутылка белого вина. Я, застигнутая врасплох, не сразу понимаю, зачем он это — для себя или… для нас?

— Мир тебе, беженка, — усмехается он, ставя всё на кухонный стол. — Надеюсь, хоть рыбу ешь?

Я киваю, будто по инерции. За время его отсутствия я измоталась морально, и чтобы не сорваться, чтобы не начать сомневаться в собственном решении — сбежать от Ильдара, — я ушла с головой в работу. Рисовала, вычерчивала, даже пару писем набросала поставщикам тканей, будто завтра всё наладится, и я запущу коллекцию.

Макс накрывает на стол, не спрашивая разрешения. Не суетится, не болтает, просто включает какую-то инструменталку в колонке — джаз, кажется, — и наливает вино. Я замечаю, что он всё делает без напряжения, будто мы давно так живем. Будто всё это — норма. Но для меня это всё ненормально. Ненормально уютно. Ненормально спокойно. Слишком мирно, слишком просто, слишком по-домашнему.

Настороженно наблюдаю, как Максим снимает пиджак, вешает его на спинку стула и садится. Двигает бокал в мою сторону, потом протягивает деревянные палочки, расставляет соевый соус, васаби, имбирь.

— Не помню, чтобы у нас с тобой были такие вечера, — говорю, беря в руки бокал.

Он усмехается и откидывается на спинку стула:

— Потому что у нас с тобой не было “нас”.

Я отвожу взгляд, делаю глоток. Легкое, холодное вино царапает горло. Я слишком хорошо знаю Максима, чтобы не чувствовать, как он сканирует меня взглядом. Он не давит, но читает. Считывает с моего лица каждую эмоцию, каждый нерв.

— Ты всё ещё надеешься, что он придёт за тобой? — спрашивает тихо, без насмешки, просто глядя в глаза.

Я молчу. Слишком громко в ушах стучит имя, которое я сама от себя пытаюсь прятать. Ильдар. Мой Ильдар. Мой предатель. Моя любовь. Хочется рассмеяться, но смех неуместен и будет звучать слишком наигранно.

— Это уже не важно, — шепчу. — Главное, чтобы он остался чист в глазах своей семьи. Чтобы его имя не размазали по грязи из-за меня.

Максим хмыкает, но не язвит. Он сегодня другой. Усталый, но терпеливый. Он похож на охотника, который выжидает свою добычу, дает ей возможность подойти ближе, чтобы потом… Чтобы потом насладиться своей победой. Выходит я добыча?

— Ты всегда была глупо верной. Даже тем, кто этого не заслужил.

— Возможно, — я с трудом выдавливаю улыбку. — Но я не умею по-другому. Если люблю, то до конца. Даже если этот конец — бегство.

Тишина слегка давит. Не то, что она доставляет дискомфорт, но передернуть плечами хочется. Только музыка звучит, и тарелки между нами. Я смотрю на Максима и вдруг понимаю: если бы не всё это… возможно, мы бы могли. Только мы уже слишком много знаем друг о друге, чтобы начать отношения.

— Какие у тебя планы, Милана? Что думаешь делать дальше — со своим браком, со своей жизнью? — спрашивает Максим спокойно, даже заботливо, с едва уловимой теплотой в голосе. Он сидит напротив, чуть наклонившись вперёд, с открытым, внимательным взглядом, будто и правда хочет услышать меня, понять, поддержать.

Я отмечаю, как он ненавязчиво создаёт ощущение безопасности: вкусный ужин, лёгкое вино, приглушённый свет, его мягкий голос — всё это будто шепчет: ты не одна, ты можешь на меня опереться. И всё бы хорошо. Вот только внутри что-то не даёт расслабиться. Как будто я сижу не напротив друга, а напротив хамелеона, умело подстроившегося под мои ожидания. Он такой внимательный, вежливый, тёплый… Но мне не даёт покоя ощущение, что всё это маска. Что за этой маской он наблюдает, анализирует, просчитывает.

Мне даже самой неловко от этих мыслей, ведь Максим, по сути, ничего плохого не сделал. Он помогает, он рядом, он вытащил меня в самый тяжёлый момент. Но интуиция, эта тонкая струна внутри, не даёт молчать. Она дрожит, будто предчувствует, что в этой идеальной поддержке есть что-то неуловимо чужое. Я не могу доказать это, не могу предъявить претензии, потому что у меня нет ни фактов, ни причин. Только смутное, неприятное беспокойство. Я выдыхаю и надеваю привычную маску уверенности:

— Наверное, для начала нужно найти жильё, — говорю с лёгкой, почти игривой улыбкой. — У тебя хорошо, правда. Но всё же… нужно иметь честь и свой угол. Не люблю надолго быть в чужом пространстве.

Он кивает, почти с одобрением, а я ловлю себя на мысли, что его поддержка звучит так, будто он доволен моими словами. Будто я всё делаю правильно — по его, невысказанному, плану.

— Потом я планирую вернуться к работе. Плотно. Хочу заняться делами.

— Заводом? — уточняет Максим, делая глоток вина.

— Заводом и своими проектами, — отвечаю чуть жестче, чем хотелось бы. — На завод нужно нанять грамотного управляющего. Я не хочу, чтобы Ильдар продолжал там хозяйничать. Кто знает, что ему ещё захочется себе присвоить… кроме железной дороги, — голос становится холоднее, и я чувствую, как на сердце ложится глухая тяжесть.

Максим внимательно смотрит на меня, будто ищет что-то в моём лице. Затем спокойно спрашивает:

— То есть ты не собираешься с ним разводиться?

Я вскидываю на него взгляд. В глазах удивление и тревожная настороженность:

— Что?

Эти слова будто бьют в грудь. Я ещё не была готова к этому вопросу. Не от него. Не так рано. Не в такой обстановке. А может, дело даже не в словах, а в интонации — слишком спокойной, слишком уместной, как будто он знал, что этот момент настанет. Как будто ждал его.

— Что? — я машинально ставлю бокал, пальцы чуть дрожат.

— Развод, — Максим произносит это слово медленно, почти ласково, будто проверяя, как оно ляжет между нами. — Если ты всерьёз собираешься вычеркнуть Ильдара из бизнеса и из жизни, логично отрезать все хвосты юридически.

Он делает новый глоток, взгляд ни на секунду не отрывает от моего лица: ласково-внимательный, но слишком уж пристальный. Мне чудится, будто он примеряет мои реакции, выбирает, куда давить сильнее.

— Макс, я пока даже не… — я запинаюсь. — Слишком рано говорить о разводе. У меня внутри всё горит — и обида, и любовь. Я не разобралась.

— Именно поэтому тебе нужна помощь, — он наклоняется ближе, локти на столе. — Юристы, надёжные посредники. Я всё устрою. Пока ты соберёшься, Ильдар может сделать новую рокировку, ещё глубже увести активы. Тебе надо обезопасить себя, Милана. Я могу это организовать. Быстро.

Его слова звучат логично, почти благородно. Но меня снова окатывает тот самый холодок: всё слишком просто, слишком заранее продумано. Он протягивает помощь так, будто давно держал её в рукаве.

— Мне надо время, — я стараюсь, чтобы голос звучал твёрже. — И, честно, я хочу решать сама. Не обижайся.

Максим откидывается, под маской мягкости на миг мелькает тень досады. Почти сразу он снова улыбается. Идеальная трансформация хамелеона.

— Конечно, выбор за тобой. — Он поднимает ладони, будто сдаётся. — Я просто рядом. С жильём помогу, с управляющим — найду лучшего. С любой юридической поддержкой тоже. Тебе не обязательно делать всё одной.

«Тебе не обязательно» звучит, как «ты не справишься без меня». А у меня вдруг вспыхивает упрямое желание доказать обратное. Я медленно встаю из-за стола, забираю пустой бокал.

— Спасибо за заботу, Макс. Правда. Но мне нужно немного тишины, чтобы всё обдумать.

— Как скажешь, — он кивает, и в голосе снова тёплая вежливость. Только в темнеющих глазах я улавливаю то самое хищное ожидание: ещё шаг, и сеть захлопнется.

В ванной, закрыв за собой дверь, я прижимаюсь лбом к прохладному кафелю. Он хочет, чтобы я опиралась только на него. Чтобы стала зависима — эмоционально, юридически, финансово. Максиму выгодно моё бегство и моя слабость.

Но я слабеть не собираюсь.

Предательство Ильдара ранит до крови, но оно же оттачивает сталь внутри. Никто больше не будет распоряжаться мной и моими решениями. Ни Ильдар — своим коварством, ни Максим — своей «заботой».

Я вытираю слёзы, выпрямляюсь и шепчу отражению:

— Сначала жильё. Потом управляющий. Потом план на жизнь.

24 глава

24 глава

Квартиру я нахожу быстро. Запросы у меня скромные: одна комната, небольшая кухня, ничего лишнего. Просто угол, где можно перевести дух, закрыться от всего мира и хоть немного почувствовать контроль над собственной жизнью. Конечно, хотелось красивого ремонта, света, воздуха, и чтобы вид из окна открывался не бетонный забор, а на что-то настоящее, живое.

Мое желание исполнилось, почти чудом. С пятой попытки нашлась квартира недалеко от парка. Тихий район, свежий воздух, магазины, аптеки — всё под рукой. И главное — место, где не нужен автомобиль, где можно исчезнуть с радаров. Где никто не будет смотреть с сочувствием или скрытым упрёком, и тем более с намёками на “помощь” с обязательствами.

Самое важное, квартира оказалась достаточно далеко от квартиры Максима. Не на другом конце города, но на безопасном от него расстоянии. Он, к слову, палки в колёса не ставил. Наоборот, любезно, сдержанно, почти заботливо катал меня по квартирам. Заезжал вовремя, открывал двери, давал советы, оставался на расстоянии.