Я любил Джемму. Конечно, я любил ее. Я не мог думать ни о чем и ни о ком другом. Ради нее я бросал все, частенько не рассуждая. Когда она находилась рядом, все становилось веселее. Все, что я делал, было только для того, чтобы оказаться ближе к ней или оставаться рядом с ней. Представляя себе рай, я представлял на картине Джемму. Это ведь и есть любовь, да? А если это не любовь, то что тогда?

Черт.

Где-то в районе солнечного сплетения, над животом, угнездилась тяжесть. Я влюблен в женщину, любить которую противопоказано, потому что она выбрасывает мужчин, как использованные салфетки при сезонной аллергии. В женщину, которая может и хочет раздавить меня одним взглядом.

Но так можно было сказать о прежней Джемме. Мои пальцы коснулись ее плеча в том месте, где ткань футболки вытерлась. Не то чтобы Джемма изменилась, просто она никогда и не была пожирательницей мужчин, безжалостной Снежной Королевой, какой я ее считал. Она никак не соответствовала этому прозвищу. Она была теплой, доброй и верной. Стояла за своих горой. Такого чувства близости, как с ней, я прежде не испытывал в отношениях ни с кем. И знал, что она тоже.

И ей тоже страшно, как и мне. Нам есть что терять.

Я думал о Рори и Деррике и о том, что сестра не могла ничего с собой поделать. Она была порабощена им: что бы он ни вытворял, сколько бы раз ни причинял ей боль, она всегда принимала его обратно и думала о нем только самое лучшее. Рори безоговорочно верила в него, а Деррик пользовался этим, и каждый раз это ее губило.

На память пришел один случай. Мне было семнадцать, сестре – двадцать один. Она продолжала жить дома, когда училась в университете. Зазвонил телефон.

– Можешь заехать за мной? – Голос у нее был тонким и дрожащим, как будто она плакала.

Когда я остановил машину у дома Деррика, сестра уже ждала снаружи, слезы все еще текли по ее лицу. Она опустилась на пассажирское сиденье и захлопнула дверь.

– Деррик – законченный мудак, – вместо объяснения прорыдала она себе в ладони.

Я сидел, ощущая свою беспомощность. Она плакала всю ночь. Я слышал все через стену, разделявшую наши спальни. Через месяц они снова сошлись – я пытался образумить Рори, но она отмахнулась от моих слов.

Я стоял за кулисами, и моя грудь вздымалась, а рука напрягалась, когда я все теснее прижимал Джемму к себе. Она подняла глаза и, привстав на носочки, поцеловала меня в щеку, а затем снова повернула лицо к сцене.

Я сглотнул. Я не Рори, а Джемма не Деррик. Бороться с любовью к ней – безнадежное и напрасное занятие. Это биохимический процесс, протекающий в моем кровотоке и охвативший все цепочки ДНК. Легче научиться бегать без кислорода, чем избавиться от этого чувства.

Когда Ладонна закончила выступление, публика устроила ей овацию. Стоя рядом со мной, Джемма улыбалась.

– Видеть, как сбываются чьи-то мечты, – это невероятно, – прошептала она, и я прижал ее к себе еще крепче. Мне было знакомо это чувство.

Ладонна появилась за кулисами, подняв руки, как боксер, выходящий на ринг.

– Я порвала зал, и ты порвала зал. – Она указала на Джемму, а затем на менеджеров и техников. – Вы все порвали зал. Вы – бомбическая команда. Где проходит вечеринка?

Ее помощница сверилась с телефоном.

– У нас заказан бар на всю ночь.

– Отлично, – захлопала Ладонна. – Я умираю от голода. – Она указала на нас. – Вы идете с нами.

Когда мы вышли из VIP-зоны, воздух огласился пронзительным визгом. Кэди, Дэни и Матильда облепили Джемму.

– Мы так гордимся тобой! – воскликнула Кэди, стискивая ее.

– Ты замечательно справилась! – добавила Матильда. – Мы всем рассказали, что знаем тебя.

Дэни улыбнулась мне через плечо, и я улыбнулся ей в ответ.

– Пойдете в бар с командой Ладонны? – спросила Джемма.

Глаза Кэди загорелись.

– Да, черт возьми, конечно!

* * *

Через полчаса все разбрелись по бару. Теплое приглушенное освещение создавало романтическую атмосферу. Наша компания устроилась над барной стойкой. Матильда и Ноа поглощали луковые кольца, Дэни и Кэди болтали с приятелями Ладонны, а мы с Джеммой сидели на диване в сторонке. Ди-джей, обосновавшийся в углу, крутил пластинки, а перед ним на небольшом пятачке двигались танцующие. Бармены смешивали напитки с молниеносной скоростью, официанты разносили заказы, попутно обмениваясь шутками, пересмеиваясь и бросая друг в друга салфетки.

Заметив, что Джемма снова поглядывает на Кэди, я наклонился к ней.

– Что случилось?

Она перевела глаза на меня и прищурилась.

– Хочу поговорить с Кэди кое о чем.

Губы у нее были поджаты, взгляд – внимательный. Я наклонил голову и тоже посмотрел на нее внимательным взглядом.

– О чем… обо мне?

Она кивнула, ее глаза заблестели.

В моей груди затеплилась надежда. Снежная Королева собиралась рассказать о нас своей лучшей подруге. Отлично, это шаг вперед. Я не сошел с ума, думая, что у нас, возможно, есть будущее. Она была готова двигаться дальше.

Я положил руку на спинку дивана и коснулся пальцами ее плеча.

– Поддерживаю.

Джемма посмотрела на мои пальцы, а затем снова на меня и улыбнулась.

– Думаю, это может считаться раем.

– Да? – Я обвел взглядом битком набитый бар. – Это место? Я думал, это будет «Индиго».

Ее глаза сузились, лицо приняло задумчивое выражение.

– Рай – это состояние ума, Хренобород.

Услышав старое прозвище, я усмехнулся. Она дразнила меня, но в ее голосе звучала нежность, а прежней язвительности не было.

Джемма сменила позу, повернувшись ко мне лицом.

– Я со своими лучшими друзьями, и у меня было одно из лучших выступлений в жизни. – Уголки ее рта приподнялись, взгляд сфокусировался на мне. – Мы могли бы оказаться на плоту посреди океана и плыть под палящим солнцем, а над нами кружили бы чайки, и я все равно чувствовала бы себя как в раю.

– Я тоже.

Она посмотрела на мою руку, касающуюся ее руки, а затем, все еще улыбаясь, снова прямо мне в глаза.

– Как коктейль?

– Отличный. Все просто замечательно.

– Замечательно, – повторила она.

Сегодня вечером что-то должно было произойти. Это чувствовалось в воздухе, во взглядах, которыми мы обменивались, – долгих, пристальных, обжигающих. Я не мог точно определить, в какую секунду между нами все изменилось, но мы с Джеммой оказались на территории, обозначенной как точка невозврата. Мы переступили черту, миновали зону «друзей» и попали черт знает куда. Мне здесь нравилось, и возвращаться назад не было ни малейшего желания.

Я хотел сказать ей ту правду, которую понял раньше, но чувствовал, что торопить события не стоит. Не нужно форсировать. Не сейчас.

Джемма бросила взгляд по сторонам и нахмурилась.

– Куда это она подевалась?

Я оглянулся через плечо. Дэни все еще разговаривала в баре с приятелями Ладонны, а Кэди исчезла.

– Не знаю. Может, в туалете?

Она наморщила лоб, но тут к нам подошел официант с очередной порцией напитков и Джемма предложила тост, хотя на тот момент мы уже дважды поднимали бокалы. Мне нравилось видеть ее такой, слегка захмелевшей после пары коктейлей. Сейчас это была самая настоящая Джемма, без доспехов и брони.

– Ты устал? Ничего, если посидим еще немного? – спросила она. – Уже почти полночь, тебе пора спать.

Я сделал еще один глоток пива, глядя на нее с насмешливой ухмылкой.

– Мама разрешила мне сегодня посидеть подольше.

– Хорошо. – Она пошевелила бровями. – У нас праздник.

К часу ночи бар уже почти искрился от разливающейся в воздухе энергии. Люди толпились на танцполе внизу. Было шумно, темно, жарко и влажно, в голове от обилия бесплатных напитков, которые подносили нон-стоп, плыл туман. Мы с Джеммой стояли, опираясь на ограждение балкончика на втором этаже и наблюдая за происходящим внизу.

– Мне здесь нравится! – кричала она сквозь музыку. – Давай навсегда сохраним в памяти этот момент! Как у тебя получается так много пить и при этом не вести себя как пьяный дурак?

Мой взгляд скользил по ее лицу.

– Я всегда дурак, и я пьян.

– Ты не дурак.

– Еще какой дурак, – кивнул я.

Полный дурак, который готов на все, лишь бы ты была счастлива.

Она сделала грустное лицо, поставила бокал на соседний столик и положила руки мне на щеки.

– Бедняжка, а ведь тебе потом еще заправлять маслом кладбищенские лампы…

Я рассмеялся, пытаясь увернуться, но она не дала мне. Джемма смотрела на меня пристально с непонятным выражением, а потом отстранилась и одним махом выпила половину бокала.

– Черт, хорошо-то как. На вкус как Диснейленд и фейерверки. Если ты пьян, докажи это. – В ее взгляде был вызов. – Расскажи мне секрет.

Я вспомнил нашу игру в «Расскажи мне секрет» на День благодарения. Опасная забава.

– Мне нравится смотреть, как люди влюбляются, – сказал я. – И когда в конце они счастливы.

Джемма сузила глаза, на ее губах заиграла улыбка.

– Рид Эллиот, ты такой романтик. Это отвратительно. Меня от тебя тошнит.

Я опустил голову с видом полного раскаяния.

– Это правда. Доктор, это лечится?

– Боюсь, у вас запущенный случай. И это не секрет. Все знают, что вы обожаете такие фильмы. У тебя теплые руки, – пробормотала она, и ее дыхание участилось.

Сменилась песня, и глаза Джеммы загорелись.

– О, эта мне нравится, – сказала она, подняв палец.

– Куда ты показываешь?

– На потолок. Песни живут там.

Я рассмеялся, и моя сдержанность треснула по швам. К черту все.