– Да, это наше преимущество.
Как приятно прозвучал низкий голос Филиппа! Элиза, сглотнув, отважилась спросить:
– Однако в чем же проявилась бы несдержанность влюбленного мужчины? Что бы он сделал?
– Он прикоснулся бы к тебе. Может быть, вот здесь. – Филипп снова подошел на шаг ближе и дотронулся до шеи Элизы. – Или здесь, – прибавил он, медленно ведя пальцем к ее уху.
Она вздрогнула, и он тут же отнял руку.
– Мне стало щекотно, – поспешила объяснить она. – Где еще?
Филипп с улыбкой посмотрел на ее закрытую грудь.
– В этом платье ты можешь быть более или менее спокойна. Но декольте непременно заинтересовало бы мужчину.
– И… он прикоснулся бы ко мне только кончиками пальцев? – спросила Элиза, мысленно продолжив: «Или еще и губами – как ты под ивой?»
В глазах Филиппа мелькнуло странное выражение.
– Что ты имеешь в виду?
– Может быть, он бы меня… поцеловал?
– Вне всякого сомнения. И не только. Сначала его губы коснулись бы твоей груди, а пальцы медленно проникли бы под ткань платья…
– Элиза! – раздался звонкий голос, и тут же послышались быстро приближающиеся шаги.
Филипп отпрянул, Элиза встала и, торопливо подойдя к столику с нотами, опять принялась перебирать их. Через секунду в музыкальную гостиную ворвалась Йозефина.
– Элиза, ты только представь себе! Фройляйн Леманн отпустила меня до обеда, потому что у нее разболелась голова. Поиграешь со мной в четыре руки?
Предпочитая провести время иначе, старшая сестра с надеждой спросила:
– А ты не боишься потревожить фройляйн Леманн?
– Нет, ведь мы можем играть
Филипп слегка поклонился.
– Само собой, фройляйн Йозефина. Я бы никогда не отказался от такого удовольствия. Кстати, я и сам намеревался просить вашу сестрицу исполнить что-нибудь еще.
– Ну вот видишь?
Девочка уселась на скамейку перед инструментом и похлопала свободное место рядом с собой. С трудом взяв себя в руки, Элиза отыскала пьесу, которую разучила с Йозефиной прошедшей зимой.
Филипп вернулся на канапе, но его взгляд, устремленный на старшую из двух сестер, сидевших за роялем, остался тем же, каким был, когда с его губ слетело доверительное «ты».
Прикосновения…
Поцелуи…
Что-то большее?
Она продолжит прерванный разговор с Филиппом. Непременно продолжит. Иначе как же ей проникнуть в чувства М. и выразить их на бумаге?
* * *
К сожалению, до конца дня Элизе так и не случилось снова остаться с Филиппом наедине. После маленького импровизированного концерта, который они с Йозефиной для него устроили, он ускакал за город и все еще отсутствовал, когда семейство фон Фрайберг отправилось на ужин в особняк фон Кребернов. Там Элиза могла без помех поговорить хотя бы с Анной. Под предлогом осмотра нового бального платья подруги покинули гостиную и поднялись в верхний этаж.
– Если ты правда хочешь видеть платье, то оно в гардеробной, – сказала Анна, закрыв за собою дверь своей спальни.
– Взгляну на него в другой раз.
– Хорошо. Тогда рассказывай про своих поклонников. Кто-нибудь прислал тебе цветы?
– Даже двое. Хенри – нежно-розовые розы, а Луи – пестрый букет.
– Луи? Мсье де Шарвилль? Ну надо же! – удивилась Анна. – Впрочем, я бы не советовала тебе останавливать выбор на нем. Он ужасно скучный, по крайней мере, когда говорит по-немецки.
– Беседовать с ним по-французски, увы, ничуть не интересней, – возразила Элиза, садясь на край кровати Анны. – Хенри, несомненно, нравится мне больше. Он, очевидно, не думает, что с женщинами можно разговаривать только о погоде, нарядах, балах и концертах.
– Да, он приятный собеседник. Так много знает о древних культурах! Я всегда слушаю его с большой охотой.
– А он с не меньшей охотой делится с тобой своими знаниями.
Анна слегка покраснела.
– Быть может, мне не следовало бы говорить тебе об этом, но он и мне прислал розы.
Элиза улыбнулась.
– Ты думала, я буду ревновать?
– Нет, просто… Я раньше никогда не получала цветов от мужчин. Ах, наверное, Хенри поблагодарил так всех дам, которые были на его пикнике.
– Ты слишком скромна, Анна.
– Вовсе нет. Но я не хочу, чтобы ты подумала, будто я переманиваю твоего кавалера.
– Переманивай, пожалуйста, если действительно влюбишься.
– Так ты не…
– Анна! Когда бы мое сердце кто-нибудь завоевал, я бы тебе призналась!
– А Филипп? – спросила Анна, приподняв брови.
– Что Филипп? – произнесла Элиза, не без труда скрыв легкую дрожь, охватившую ее при звуке этого имени.
– Помогает ли он тебе с твоим романом?
– Да, и даже очень.
– А целовал ли он тебя опять?
Элиза покачала головой.
– Зачем? Я теперь знаю, что это такое, а ему и подавно неинтересно повторять наш маленький эксперимент.
Анна поглядела на подругу с сомнением.
– Ты в этом уверена? Говорят, мужчины редко удовлетворяются одним поцелуем.
«Женщины тоже», – мелькнуло в голове у Элизы. Ах, как же ей хотелось новых поцелуев!
– А что бы ты сделала, если бы он все же попытался это повторить? – не переставала упорствовать Анна.
– Я бы возвратила ему каждый его поцелуй! – ответила Элиза и рассмеялась, глядя на лицо подруги, выражавшее нечто среднее между ужасом и восторгом. – Но случая до сих пор не представилось. Мы никогда не бываем одни.
Анна хитро улыбнулась и прошептала:
– Я знаю, где ты можешь его найти, когда Франца не бывает дома.
Элиза широко раскрыла глаза.
– И где же?
Анна приблизилась и заговорила еще тише:
– Он любит сидеть с бокалом вина на скамейке под каштановым деревом.
– Откуда ты знаешь?
– Я его видела.
– Вечером? В темноте?
– В сумерках. В эту пору темнеет поздно.
– Значит, ты опять тайком выходишь из дома?
Анна пожала плечами.
– Ты знаешь, что лунными ночами мне не спится. А при ясной погоде небо бывает таким звездным! Я гуляю только в нашем саду, куда никто чужой не проникнет.
– Очевидно, не только в вашем, раз ты видела Филиппа, – улыбнулась Элиза. – В изгороди по-прежнему есть дыра?
– Куда же она денется?
Подруги обменялись заговорщицкими взглядами. Как часто они тайком бегали друг к другу в прежние годы!
– Сегодня же вечером можешь проверить, сидит он там или нет, – предложила Анна, тихонько посмеиваясь. – Только не забудь! Ты должна мне все рассказать!
При мысли о ночной встрече с Филиппом Элиза почувствовала, что сердце забилось быстрее. Не выйти ли ей в самом деле, как стемнеет, к нему в сад, чтобы возобновить их утренний разговор?
Глава 25
Глава 25
Сразу после того, как все графское семейство возвратилось от фон Кребернов, Франц опять ушел к своей Эмми. От предложения познакомиться с ее подругой Филипп деликатно отказался. Подобные приключения были ему не по вкусу. Он предпочел снова выйти в сад и сидеть на скамейке под каштаном в компании бокала и початой бутылки белого вина.
Послеобеденное время он провел в парке перед курзалом. Там ему встретился лорд Дэллингем, который долго не отпускал его от себя. Допрашивал до тех пор, пока наконец не поверил, что Филипп мало знает леди Элизу. Ведь она всего лишь младшая сестра его друга.
– В таком случае мне лучше расспросить леди Анну, – заключил Хенри.
Судя по всему, английский лорд всерьез заинтересовался Элизой, однако Филипп не был за нее рад. Разве не хотела она насладиться свободой, прежде чем выйти замуж? Между тем Хенри дал понять, что этим же летом, до своего отъезда в Италию, намерен сделать ей предложение. Став женою лорда, Элиза отправится жить в Англию, и Филипп никогда больше ее не увидит.
Он прервал свои размышления, вдруг увидев при ярком свете луны, что какая-то фигура отделилась от дома и приближается к нему. Он тотчас узнал эту плавную раскованную походку.
На плечах Элизы чернела длинная накидка, юбка же была не пышной, как обычно, а совсем простой. Казалось даже, что под ней… Проклятие! Да неужели девушка вышла в сад в одной ночной рубашке?
– Добрый вечер, Филипп, – прошептала Элиза.
– Что ты здесь делаешь?
– Мне не спалось, и я решила посмотреть на светлячков. Ты позволишь? – спросила она, указав на скамью.
Филипп механически кивнул, после чего, опомнившись, торопливо прибавил:
– Я бы предложил тебе глоток вина, но у меня всего один бокал.
Элиза села на небольшом расстоянии от него, и, когда накидка распахнулась, он вздохнул с облегчением: то, что он принял за ночную рубашку, оказалось платьем – синим или серым (при свете луны было не разобрать). Однако нижние юбки Элиза, по-видимому, все же сняла, отчего ткань соблазнительно облегала ее ноги.
«Нет! – возразил себе Филипп. – Никакого соблазна здесь нет! Я человек чести, а она невинная девушка. И ей нужно от меня только одно – чтобы я помог ей в написании романа. Ничего больше».
– Тебе нельзя сидеть здесь, Элиза, это может быть опасно, – произнес Филипп и нервно кашлянул.
– Опять опасно? – спросила она и на мгновение как будто бы перестала дышать. – Ты можешь не сдержать себя?
Филипп внутренне застонал. От ее прямоты его положение не сделалось лучше.
– Но мы же не влюблены друг в друга, – тихо сказала Элиза.
Так ли она была наивна, как хотела казаться?
– Это не значит, что я не ощущаю никаких желаний, – признался Филипп, считая себя обязанным ее предостеречь.