Задумался ли он, как и она, о том, что прогулка, вероятно, даст им возможность побеседовать, не будучи никем услышанными? Только вот каким образом это устроить? Хенри наверняка захочет идти рядом с Элизой. Но Анна, если ее попросить, сможет отвлечь его хотя бы ненадолго.
Глава 28
Глава 28
К немалому сожалению Филиппа, с ночи после концерта Паганини зарядили сплошные дожди. Прогулку в аббатство Лихтенталь пришлось отложить на неопределенное время. Подходя к окну, Филипп всякий раз невольно всматривался в небо: не рассеиваются ли тучи? При этом ему представлялось, как колышутся юбки Элизы, идущей впереди него. Или как она оборачивается и заговорщицки улыбается ему. Когда прогулка наконец-то состоится, им наверняка удастся хотя бы недолго поговорить друг с другом, не возбудив подозрений в том, что она для него не просто младшая сестра университетского приятеля.
Однако облака, увы, не рассеивались, и графиня-мать находила, что в такую погоду ее дочерям следует оставаться дома, проводя время за рукоделием, светскими беседами с гостями (преимущественно женского пола) и чтением поучительных книг. За несколько дней Филиппу ни разу не представилась возможность поговорить с Элизой о ее романе, а тем паче поцеловать ее. Они ни на минуту не оставались наедине.
Ему бы следовало радоваться этому, но он вовсе не был рад.
Расстояние между ним и Элизой сокращалось лишь в те минуты, когда она играла на рояле, а он переворачивал страницы. При этом, однако, неизменно присутствовала баронесса фон Лаутербах, к которой почти всегда присоединялась графиня-мать. Пьесы, предпочитаемые дамами, часто оказывались настолько коротки, что в переворачивании страниц не было необходимости. Тогда Филипп садился в одно из кресел.
Графиня, по-видимому, одобряла его интерес к музыке, баронесса же глядела настороженно.
От Хенри доставили пакет, которому Элиза обрадовалась. Присланная книга, судя по всему, не обладала той поучительностью, какой граф фон Фрайберг обыкновенно ожидал от чтения своих дочерей, однако он настолько благоволил английскому лорду, что разрешил Элизе прочесть «Гордость и предубеждение» – так назывался этот роман, явно ее увлекший. О чем там говорилось, Филипп не знал, но по тому, как заблестели глаза молодой графини, когда она сообщила своей маменьке, что книга написана дамой, не составило труда догадаться: Элиза мечтает повторить успех анонимной английской сочинительницы.
Единственное, чему, по счастью, не могла помешать дурная погода, были письма. Много раз перечитав то послание М. к А., где героиня вспоминала об их поцелуе, Филипп написал ответ от лица героя, посвященный тому же событию и снабженный несколькими комплиментами в адрес возлюбленной – не настолько смелыми, чтобы отпугнуть Элизу.
Даже не имея возможности обменяться с ней парой слов с глазу на глаз, он смог дать ей понять, что письмо ожидает ее в дупле, а она, как только дождь притих, не замедлила забрать послание.
Следующим же утром Филипп получил ответ, найдя его не в дупле (ливень не позволял выйти в сад), но в нотной тетради, которую Элиза, сидевшая за роялем, попросила ей принести. Незаметно забрать и спрятать сложенный листок было нетрудно. Труднее оказалось дождаться времени, когда можно будет прочесть записку, а еще труднее – прочтя ее, перестать думать о том, что в ней говорилось.
Эта главка романа большею частью представляла собой описание пейзажа, напомнившего Филиппу шварцвальдскую долину реки Ос, однако, встретившись там, на лоне природы, со своим возлюбленным, М. вдруг обращалась к нему с такими словами:
Прочитав это, Филипп сглотнул: представившаяся ему картина оказалась неожиданно смелой. У Элизы был несомненный талант к сочинению подобных писем, причем девушка, очевидно, обладала развитым воображением. Если ее грудь и шею он, Филипп, в самом деле целовал, то как ей пришло в голову написать о прикосновении мужских губ к женскому бедру?
Что бы он увидел, если бы поднял юбки Элизы? Носила ли она французские дамские панталоны? Льняные или шелковые? Или же она вовсе не следовала этой новейшей моде?
Филипп застонал. Как мог он ответить ей? То есть нет! Как мог А. ответить М.? Не следовало забывать: эти письма принадлежат вымышленным героям, а не им с Элизой. М. уже целовал А. в бедро, в то время как Филипп не смел зайти так далеко.
Проклятие! Да откуда же она это взяла?
Откуда ей было знать, что он хотел бы, но не мог себе позволить? С каждым днем нарастало его желание прикасаться к ней, целовать ее губы, шею, груди, бедра…
Довольно!
Филипп сложил листок и спрятал в жилетный карман. Как бы ни бушевала непогода, ему нужно было выйти на свежий воздух, а еще, пожалуй, хорошенько выпить в «Лисе». «Возможно, Франц согласится составить мне компанию? – подумал он. – Другие знакомые господа вряд ли сумеют меня отвлечь, ведь ни один разговор с ними не обходится без упоминания об Элизе. Дескать, какой я счастливец, что живу с этим ангелом под одной крышей. Если бы они только знали, о чем говорят!»
* * *
– Воображаю, как ты скучаешь! – сказал Франц, когда они уселись за столик в «Лисе», наслаждаясь теплом и сухостью после прогулки под дождем. – Я прекрасно тебя понимаю и восхищаюсь твоей учтивостью в отношении моей сестры, чью игру ты изо дня в день терпеливо слушаешь.
– Эти маленькие концерты действительно доставляют мне радость.
– Хорошо, если хоть что-то тебя развлекает, ведь, вообще-то говоря, Элиза и Анна – не самая подходящая компания для нашего брата, – ответил Франц, смеясь, и заказал два пива. – Они обе еще дети, пусть даже теперь им разрешается ездить на балы и кокетничать с поклонниками.
Совсем не так давно Филипп легко согласился бы с этими словами своего друга, теперь же он промолчал, подумав: «Да, Элиза юна. Однако она вовсе не дитя, а притягательная молодая женщина с живым умом и прекрасным телом, которое… Нет, так продолжаться не может!»
– Я думаю, не съездить ли мне на пару дней в Страсбург. Там живет один мой кузен, с которым я давно не виделся, – вдруг выпалил Филипп и остался очень доволен этой своей идеей.
Короткое путешествие поможет ему избавиться от назойливых мыслей. Элизы не будет у него перед глазами, и он перестанет думать о ней.
– Дело твое, только, надеюсь, ты не уедешь до завтрашнего бала? – спросил Франц.
Хозяин принес две кружки пива, и приятели чокнулись ими друг с другом.
– Нет, на бале я, конечно же, буду. – Филипп сделал большой глоток. – Я уеду послезавтра, а вернусь через пару дней. Отсюда до Страсбурга не больше семи баденских миль[16].
Франц удовлетворенно кивнул и с ухмылкой прибавил:
– Марго огорчится, если ты исчезнешь надолго. Вчера она расспрашивала меня о тебе.
Филипп посмотрел на друга с удивлением. До сих пор он не обращал на Марго фон Райнек особого внимания, хотя эта блондинка с тонкой талией и пышным бюстом была, безусловно, привлекательна.
– А где же ты ее встретил?
– Она пила чай с матерью и еще какой-то дамой в курзале. Вернее, они уже собирались уходить, когда мы с Луи вышли из казино. Нельзя было не остановиться и не обменяться парой слов. Марго очень огорчена тем, что прогулка в Лихтенталь не состоялась.
– Я тоже об этом жалею, – откликнулся Филипп, чье сожаление, однако, никак не касалось Марго.
– Кстати, поговаривают, будто сегодня к вечеру погода может перемениться. В таком случае нам не придется больше сидеть в четырех стенах. – Франц вздохнул. – Ну и тебе хорошо: доскачешь до Страсбурга, не вымокнув под дождем. Жаль только, что тебя не будет с нами на прогулке. Остальные наверняка не захотят ждать твоего возвращения. Стало быть, Марго ждет разочарование.
Филипп пожал плечами.
– Ежели ты думаешь, что ей или какой-то другой даме под силу меня удержать, то ты заблуждаешься, дружище.
Франц улыбнулся и снова поднял кружку с пивом.
– Ты прав, старина! Давай выпьем за это! За вольную холостяцкую жизнь!
Глава 29
Глава 29
К вечеру тяжелые тучи действительно рассеялись, и утром следующего дня долгожданное солнце пробудило всех от дремоты, навеянной затянувшимся ненастьем.
Сразу же после завтрака Элиза вышла в сад, чтобы послушать птиц и полюбоваться зеленью, ярко блестевшей после дождя. В дупле, конечно, было пусто. «Неудивительно, – подумалось Элизе. – Филипп вчера ушел куда-то на весь вечер, и я даже не знаю, ночевал ли он дома. В любом случае мне лучше самой написать ответное письмо А. к М., с тем чтобы Филипп только сделал правку. Ведь сочинительница-то все-таки я, а он лишь мой советчик. На бале я смогу осторожно передать ему листок. Если после полудня приняться за дело, то к вечеру послание будет готово».
Однако после завтрака доставили записку от Хенри: он предлагал устроить прогулку в Лихтенталь безотлагательно, пока погода снова не испортилась.
– А как же бал? – удивилась графиня-мать. – Не слишком ли вы устанете от ходьбы? Я знаю: в вас, молодых людях, много энергии, однако расстояние-то немалое.