Глен взглянул на «Фольксваген».

– Ясно.

Он потянулся к Селии, обвивавшей руками шею матери.

– Иди ко мне, Си. Давай-ка спустимся к воде и поищем там крабов.

Когда Аннализа передала дочку Глену, «Битл» двинулся в их сторону. Не говоря ни слова, Глен поспешил с девочкой к пляжу.

Аннализа увидела лицо Томаса через лобовое стекло, и сердце забилось гулко, как индейский барабан.

Когда он вышел из машины, Аннализа сказала:

– Если ты сейчас скажешь, что просто проезжал мимо, то я в тебя чем-нибудь брошу.

Томас улыбнулся. Он казался счастливым, искренне довольным жизнью и в хорошем расположении духа – и это только все усложняло.

– Ты не поверишь, – начал объяснять он. – Я стал расспрашивать прохожих в городе, как вдруг услыхал звон ветряных колокольчиков. Оказалось, что у тебя галерея в центре города, а в дверях весит музыкальная подвеска. Я очаровал там девушку, и она рассказала, где ты живешь.

– Очаровал, значит?

Аннализа вернулась к легкому тону, привычному с прежних дней, несмотря на все свои секреты. Она чуть не сказал Томасу, что эту подвеску она сделала вдвоем с их дочерью, но потом решила, что это не слишком удачный способ объявлять новости, да и стоит ли говорить ему вообще?

– На самом деле я назвался твоим кузеном, – по мере сил изображая Марлона Брандо, Томас покрутил в воздухе рукой и с неким подобием сицилийского акцента объявил: – Меня зовут Вито Манкузо. Я потерял адрес моей кузины Аннализы. Не могли бы вы мне помочь? Мы не виделись много лет, и я опаздываю на встречу.

Поддавшись сиянию его обаятельной улыбки, Аннализа опустила подбородок:

– Говоришь, Вито? Похоже, пора усилить мою охрану.

Обменявшись с ней усмешками, Томас бросил взгляд на Глена и Селию, которые шли к лестнице, спускавшейся к воде, и, похоже, сдался разбиравшему его волнению.

– В общем, прости, что явился без приглашения. Я…

Внезапно он растерял все слова, как и сама Аннализа.

Она понятия не имела, зачем он сюда приехал и что ему говорить в конце-то концов. Воздух снова наполнился памятью о прошлом, и любовь к Томасу стала расти.

Томас огляделся; от волнения он не знал, куда деть руки.