– Нет. Мне очень жаль.

Аннализа не любила Билла Барнса, но сожалела о потере Томаса.

– Рак поджелудочной, – объяснил он. – Отец сгорел быстро. Он умер в начале прошлого года, пока я заканчивал службу в Форт-Дикс.

– В том же месяце, когда родилась Селия… А как твоя мама?

Интересно, он уже ведет подсчеты в голове, что за девять месяцев до этого они встречались на Гавайях?

– У мамы все отлично: она сейчас кое с кем встречается. Парень не так уж плох, хотя сравнение в любом случае будет в его пользу. Давай лучше о тебе: давно вы переехали? Ты многого добилась своими силами.

– Мы переехали в мае.

Долго ли они смогут говорить о ничего не значащих мелочах? Будь ее воля, она бы продолжала в том же духе целую вечность, потому что потом придется рассказать правду.

– И Nonna тоже?

Судя по тому, как Томас вертел головой, его очаровал морской пейзаж.

– Да, представляешь? Мы наконец-то выманили ее из Миллза.

Аннализа вдохнула знакомый запах соли и водорослей и сжала деревянные перила. С каждой секундой ей становилось все совестнее, что она все эти годы прятала от Томаса Селию, особенно с учетом сомнения, которое посеял в ее душе Митч.

– Выходит, ты вышла замуж? – спросил он. – Вряд ли твоему мужу нравится, что я здесь.

– Я не замужем, – выпалила Аннализа со скоростью летящей вниз гильотины. – Он не мой муж. Я никогда не была замужем.

Томас просиял так, будто только что выиграл чемпионат мира по футболу.

– Да ты шутишь!

Аннализа помотала головой, против воли расплываясь в улыбке. Прекрати, велела она себе, но ничего не могла с собой поделать.

– То есть ты одна?

Аннализа со вздохом кивнула. Одна, но не зарывайся. Не забегай вперед.

Правильно истолковав ее молчание, Томас сказал: