Похоже, текила сняла с меня очки ненависти. Его глаза потемнели, и в них явно читались жажда и желание. Это отозвалось во мне какой-то неведомой раньше болью.

А если я приближусь еще и спрошу, не хочет ли он уехать отсюда вместе?.. Предложу меня немного загипнотизировать, чтобы я говорила «да». Могу даже крякнуть пару раз, если попросит.

Я знала, что будет дальше. Посторонние мысли больше не мешали мне ясно видеть, что он пойдет со мной, не колеблясь ни секунды. В этом и была проблема, вот только я не помнила, какая именно.

– Больно было? – спросила я низким грудным голосом.

– Что? – почти сразу переспросил Мейсон и улыбнулся так сексуально, что у меня перехватило дыхание.

Я убрала руку, выпрямилась и сказала:

– Проламывать земную твердь, чтобы попасть сюда из Ада.

Он на мгновение опешил, а потом расхохотался так сильно, что теперь обернулись уже все посетители ресторана.

Нас так скоро выгонят.

– Тс-с-с. – Я попыталась его утихомирить. – Ты ведешь себя слишком шумно.

– Чья бы корова мычала, – парировал он и принялся за энчиладу.

Мой аппетит куда-то пропал. С чего бы вдруг? Подумаешь, умяла такое количество чипсов, что хватило бы на целую армию. Есть больше не хотелось, и я просто гоняла фасоль и рис туда-сюда по тарелке.

– Думаешь, они хорошо проведут время?

– Кто?

– Та парочка, что сидела рядом.

– Надеюсь. Неудачное свидание может на всю жизнь запомниться. У тебя такие бывали?

О! Мне было из чего выбрать.

– Как-то раз я встречалась с одним типом, и ему надо было параллельно запарковаться у ресторана. Он заставил меня выйти из машины и помочь ему. После четырех попыток у него так ничего и не получилось. Тогда он просто взял и уехал, а я осталась стоять у обочины.

– Да уж.

– Ага, такое себе. Твоя очередь.

– Девушка, с которой я пришел, пыталась написать подруге, какой я скучный и как она вообще жалеет, что пошла, вот только по ошибке отправила сообщение мне. В такси мы ехали молча.

Как можно было назвать Мейсона скучным? Он ведь такой интересный!

– Ну и дура.

Он удивленно вскинул брови, но оставил мое замечание без комментариев и вместо этого сказал:

– Моя непревзойденная наблюдательность подсказывает, что ты сейчас чуть более… открыта к диалогу. Может, поговорим о моей статье?

– Валяй! Спрашивай. Я как разворот газеты!

– В смысле как открытая книга? – предположил он.

– Ага, твой вариант нравится мне больше. Что ты там хотел узнать?

– Во-первых, почему ты вообще решила этим заняться? Почему гипноз?

– Не уверена, что хочу отправиться вместе с тобой по дороге воспоминаний, потому что она усыпана битым стеклом и… другими острыми предметами, но я вроде обещала тебе рассказать, так тому и быть.

Он выжидающе на меня смотрел, а я отвлеклась на его волосы. Как красиво на них падает свет! Интересно, они и правда такие мягкие или просто кажется? В школе я как-то не обращала внимания.

– Синклер?

Я выпрямила спину. Точно! Я же ему что-то рассказывала… Про то, как занялась гипнозом.

– Помнишь, в старших классах я получила травму во время игры с «Новой»?

– Помню. Твоему плечу сильно досталось. Ты до конца сезона восстанавливалась.

– Ага. Я держалась, хотя боль так и не ушла. Что я только ни перепробовала: физиотерапия, инъекции кортикостероидов… А после колледжа устроилась преподавать английский.

– Мама говорила, что ты стала учительницей. Как обе наши мамы.

– Ну да, после выпуска я быстро поняла, что недостаточно талантлива, чтобы написать бестселлер.

И сотни писем с отказом, которые я до сих пор храню, это только подтверждают.

– У меня диплом по английскому. Чем еще кроме преподавания я могла заняться? Скоро мне стало понятно, что на эту роль я тоже не очень подхожу, и боль в плече усилилась. Наверное, из-за стресса.

Мейсон отодвинул пустую тарелку и вопросительно посмотрел на мою. Я толкнула блюдо к нему.

– В общем, в какой-то момент дошло до того, что я даже руку поднять не могла. В отчаянии я была готова на все, и моя коллега предложила попробовать гипноз. Именно тогда я познакомилась с Камиллой, моей наставницей. После нескольких сеансов боль полностью ушла и с тех пор не возвращалась. Я захотела научиться помогать людям, как она помогла мне, и вот я здесь.

– Сколько сеансов тебе понадобилось?

– Ну… – Я попыталась вспомнить. – Около шести.

– Это нормальное количество?

– Абсолютно. Цель гипноза – обнаружить скрытую проблему и помочь с ней справиться. Большинству клиентов для этого нужно три месяца или даже меньше, в зависимости от того, с чем они ко мне пришли.

– Хм-м-м. – Он откусил еще, прожевал, а потом сказал: – Я представлял себе это иначе.

– Иногда ожидания расходятся с реальностью.

Мейсон кивнул, с любопытством глядя на меня. Снова вернулся этот голодный взгляд, которым он будто поедал меня, – такой пронзительный, что чувствовался касанием на коже. Мое сердце забилось быстрее, а в горле встал ком, который я не могла проглотить.

– В последнее время мои ожидания сплошь и рядом расходятся с реальностью, – сказал он низким голосом, от которого у меня побежали мурашки. – У меня к тебе так много вопросов. Ты не против?

Последняя фраза прозвучала с каким-то явным подтекстом, но я не могла понять с каким. Он ведь спрашивал не только про интервью, но мой мозг совершенно отказывался работать в его присутствии.

Да и зачем мне сейчас мозг? И без него неплохо!

Я знала, что потом пожалею, но все равно сказала:

– Спрашивай, красавчик.

Глава 16

Глава 16

Ну разумеется, он не стал делать вид, будто не расслышал мое пьяное бормотание.

– Красавчик?

– Это ты виноват, что я напилась, – обвинила я.

– Но ты сейчас такая милая. Как та Синклер, что я помню.

Его слова болезненно отозвались у меня в груди.

– Еще тех времен, когда у меня не было столько жизненного багажа, что в аэропорту приходилось платить за перевес?

Его улыбка померкла.

– У всех свой багаж, свои проблемы. Даже у меня.

Я уже собиралась полюбопытствовать какие, но тут он спросил:

– Так почему Плайя-Пласида? Почему ты вернулась?

– Я учусь в магистратуре на психотерапевта, а это недешево, так что решила продолжить занятия онлайн из дома. Сьерра к тому моменту тоже перебралась к родителям, чтобы подкопить на собственную квартиру, и я посчитала это неплохой идеей.

– Но мне показалось, тебе нравится гипноз. Зачем учиться на психотерапевта?

– Даже не знаю… Может, потому, что как только кто-то узнает, чем я занимаюсь, меня тут же объявляют шарлатанкой или записывают в секту?

– Опять отгораживаешься стеной, – заметил он. – Но почему?

– Почему моя работа заставляет меня защищаться? Тому много причин. Отчасти виноваты ярлыки, которые на нас навешивают в школе. Когда тебе твердят, что ты талантливый и одаренный, сразу появляются ожидания о том, как пойдет твоя жизнь, кем ты будешь работать. И если ты вдруг не спасаешь мир от рака, значит, зарываешь талант в землю, даже если занимаешься любимым делом. И даже если у тебя все хорошо, ты все равно чувствуешь, что ничего не добился.

– Мне это знакомо.

Вот как? Он же ходил на все эти дополнительные занятия вместе со мной и Сьеррой. Так что, наверное, действительно понимал, что я чувствую и почему устроилась в школу, чтобы «реализовать свой потенциал».

– Кроме того, если бы твоя работа все время становилась предметом шуток, ты бы тоже привык обороняться.

– Ну да, что вообще журналисты могут знать об этом? – заметил Мейсон с изрядной долей сарказма.

Справедливо.

– Тогда ты тем более должен понимать, почему я решила не останавливаться на достигнутом. Моя наставница – лицензированный психотерапевт, она проводит традиционные сеансы терапии и использует гипноз как дополнительный инструмент, поэтому люди склонны относиться к ней серьезнее.

– Значит… все из-за того, что могут сказать другие? Нельзя же всю жизнь переживать о том, что о тебе подумают. Терапевтом нужно становиться, если ты сама этого хочешь, а не ради того, чтобы соответствовать чужим ожиданиям или заставить воспринимать тебя серьезнее.

Но я всегда так жила. Беспокоилась из-за мнения других и страдала от несоответствия чужим ожиданиям. Мой взгляд затуманился от непролитых слез, однако Мейсон этого, похоже, не заметил.

– Прости, – сказал он, – что я назвал твою работу сектой и сомневался в эффективности гипноза. Я просто тебя дразнил и, видимо, зашел слишком далеко.

Я вспомнила, как Сьерра назвала меня ненадежной рассказчицей, которая видит то, чего на самом деле нет. Интересно, насколько ненадежным было мое восприятие тогда.

А что, если я и в других случаях видела все в искаженном свете и не могла объять всю картину в целом?

Что, если с Мейсоном было так же?

Должно быть, я провела немало времени, обдумывая слова Сьерры, потому что Мейсон вдруг помахал мне.

– Земля вызывает Синклер! О чем ты так глубоко задумалась?

Я прочистила горло.

– Не так уж и глубоко. Просто размышляла, как так вышло, что и шоколад бывает молочным, и молоко – шоколадным.

Он натянуто улыбнулся, будто не поверил, но все равно кивнул. Было очевидно, что моя шутка не сбила его с толку, и он подтвердил мои подозрения:

– Расскажи мне подробнее о глубоком трансе, в который ты меня погрузила. Я помню, ты говорила о повышенной восприимчивости и о том, что в таком состоянии можно проводить операцию без обезболивания.

– Еще его используют во время родов. Гипноз вместо анестезии.