Да как он посмел быть таким добреньким и заботливым, да еще провести всю ночь в зале ожидания? Мы с ним не встречаемся. Мы даже не друзья, что бы он там ни говорил.

А что, если бы он зашел попрощаться и чуть задержался? Оказал бы мне такую медвежью услугу!

Если бы Вивиан увидела Мейсона, моей карьере, в которую я вложила столько сил, пришел бы конец.

Я этого не допущу! Ни в коем случае.

Наставница говорила, что я не должна снабжать Ассоциацию оружием против себя. Мейсон Бекет был не просто оружием, а настоящей ядерной боеголовкой, способной взорвать всю мою жизнь.

* * *

Последние несколько дней по совету Сьерры я отдыхала. Читала, проводила сеансы онлайн и занималась учебой. На самом деле было даже приятно отгородиться на время от остального мира.

Я думала, Мейсон мне напишет или хотя бы позвонит, но нет.

В воскресенье вечером ко мне зашла Сьерра.

– Стараюсь держать ногу в приподнятом положении, – сказала я.

Она постоянно заглядывала узнать, как у меня дела. Вообще-то чувствовала я себя хорошо и ходила без проблем, правда, о последнем я решила ей пока не сообщать.

– Мне уже лучше.

– Замечательно. Уверена, завтра ты сможешь вернуться к очным приемам.

– Я тоже так думаю, – согласилась я.

– Угадай, кто придет к обеду.

– Сидни Пуатье[3]?

Она в недоумении на меня посмотрела.

– Не поняла.

– Ну так погугли! Это смешная шутка!

– Если для того, чтобы понять шутку, мне придется гуглить, не такая она и смешная.

– Полагаю, ответ на твою загадку – бабуля?

Она приходила к нам каждое воскресенье, я ее просто обожала.

– Не-а. Попробуй еще раз.

– Так кто? – с подозрением спросила я, потому что ситуация становилась все страннее.

– Хизер и Мейсон.

Я вскочила от волнения.

– Скажи маме, что я себя плохо чувствую.

– Вот уж не собираюсь ей врать, особенно когда ты запросто стоишь посреди комнаты и твоя лодыжка совершенно здорова.

Я покашляла.

– Кажется, начинаю заболевать.

– Не забывай, что я вообще-то медсестра. Думаешь, я не знаю, как звучит настоящий кашель? Ты же понимаешь, что мама придет и все равно заставит тебя спуститься к гостям? Я лишь хотела предупредить, чтобы у тебя было время морально подготовиться. Ты ведь не собираешься ругаться с ним перед мамой и Хизер? Их это очень расстроит.

Она права: расстроит.

– Мне надо переодеться, – сказала я, бросаясь к шкафу. Во время болезни я рассекала в пижаме и домашней одежде, что обычно мне совершенно не свойственно, поэтому папа уже трижды путал меня со Сьеррой.

– Зачем? – спросила она, плюхнулась на кровать и взяла в руки фэнтези, которое я читала. – Он же тебе не нравится.

– Ну… чтобы хорошо выглядеть.

Не знаю, как объяснить, но я не хотела выходить к нему в таком виде. Я начала перебирать одежду в поисках чего-нибудь подходящего.

– Ищешь броню покрепче? – спросила сестра.

Я быстренько переоделась, так как не знала, сколько у меня времени. Подойдя к зеркалу, я собрала волосы, чтобы сделать французский узел, как вдруг раздался голос Мейсона.

– Тук-тук.

Он уже стоял на пороге с букетом цветов. Затылок и шею начало покалывать, словно раскаленными иголками.

– Кто там? – игриво ответила Сьерра.

Он покачал головой.

– У меня не заготовлена шутка на этот случай.

– Даже отсутствие шутки смешнее, чем шутка Саванны. Я спросила: «Угадай, кто придет к обеду?», а она мне: «Сидни Пуатье».

Мейсон рассмеялся.

Я прижала ладонь к животу. Раньше мы частенько пересматривали старые фильмы вместе, особенно те, что он смотрел с дедушкой, когда тот был еще жив. Разумеется, Мейсон понял мою шутку.

Сьерра бросила на меня очень красноречивый взгляд, который так и кричал, какая мы прекрасная пара, а затем встала с кровати.

– Пойду посмотрю, не нужно ли чем помочь маме.

Я хотела попросить ее посидеть с нами, чтобы не оставаться в спальне наедине с Мейсоном Бекетом.

Уходя, Сьерра улыбнулась ему, а тот вошел в комнату. Хотя я его не приглашала!

– Как дела, Синклер? Все решетки облазила?

Ну никакого чувства юмора, что бы там ни говорила сестра. Я одарила его недовольным взглядом, однако он не понял намека. Вместо этого он осмотрелся по сторонам, изучая комнату.

– А здесь ничего не изменилось.

Я не ответила, потому что от близости Мейсона у меня перехватило дыхание. Думать я могла лишь о том, как опозорилась, когда мы в прошлый раз оставались вдвоем. Затем я напомнила себе: если нас увидят вместе, с работой можно попрощаться, – и призвала на помощь всю свою ненависть к нему.

Ненависть нужна, чтобы держать его на расстоянии, но главное – чтобы держать на расстоянии меня.

Потому что, как бы мне ни хотелось обвинить во всем алкоголь, я по-прежнему мечтала поцеловать Мейсона.

Безумие какое-то.

– Тебе идет, – сказал он, и лишь спустя секунду я поняла, что он говорит о моих волосах, которые я так и не уложила. Поэтому я собрала их в высокий хвост и завязала резинкой, которая была у меня на запястье. Обычно я так не делаю, но уж лучше хвост, иначе он подумает, что я оставила так ради него.

– А это кому? – Я указала на цветы.

– Может, тебе. Может, я решил за тобой поухаживать.

Моя внутренняя сирена завопила не хуже пожарной сигнализации в офисе.

– Нечего за мной ухаживать. У нас запрещено ухаживать. Нарушение карается штрафом.

Он рассмеялся, а затем сказал:

– Цветы для твоей бабушки.

Бабуля не любила никого, за исключением нашей семьи и Мейсона. Она постоянно заводила о нем разговор. Я ее обожала, хотя эти разговоры действовали мне на нервы.

– И зачем? – спросила я. – Ты и так давно завоевал ее сердце. К чему прилагать дополнительные усилия?

– Я могу попытаться приглушить свое обаяние, но у меня нет кнопки, которая отключает его полностью.

О да, с этим не поспоришь.

– Слушай, – сказала я, – давай договоримся. Ты будешь сидеть со своего края стола, я – со своего…

– Не встретиться им никогда[4]? – продолжил он, подойдя ближе. Цветы зажало между нами и чуть не расплющило.

– Букет помнешь, – заметила я, и дыхание сбилось от разгоревшегося в его глазах огня. Внутри у меня все скрутило от желания и жара.

– Оно того стоит.

От этих слов мои губы разомкнулись, а его взгляд стал по-настоящему обжигающим.

– Саванна? – Появилась мама и разрушила все чары, которые он исхитрился на меня наложить, а я отпрыгнула, как будто нас застукали за чем-то неприличным. – А, Мейсон, вот ты где. Не поможешь Сьерре накрыть на стол? Мне нужно с дочкой поговорить.

– Да, конечно. Пойду отнесу цветы.

Он сделал пару шагов спиной назад, все так же неотрывно глядя на меня. Как будто что-то обещал.

Когда он ушел, я приложила руку к губам. Их по-прежнему покалывало от предвкушения.

– Садись, – пригласила мама, похлопав по кровати рядом с собой. – Нам нужно поговорить.

Глава 20

Глава 20

Самый верный способ вновь почувствовать себя ребенком – это услышать от матери фразу «Нам нужно поговорить». Если она начнет отчитывать меня за то, что застала нас с Мейсоном в спальне, я взорвусь.

Я села рядом.

– Постарайся вести себя повежливее, – сказала мама. – Хизер сейчас нелегко, и я хочу, чтобы она отдохнула и хорошо провела время.

– А что случилось? – забеспокоилась я.

– Ничего страшного, – ответила мама.

Мейсон наверняка знает и сможет рассказать.

– Буду паинькой, – пообещала я, чувствуя вину за то, что мама была далеко не первой, кто попросил меня держать свои эмоции в узде.

– Спасибо. И я хочу, чтобы ты спустилась с нами поужинать. Пожалуйста, не сбегай к себе, чтобы почитать.

– Обещаю.

– И в комнату Сьерры тоже! – добавила она, перекрывая лазейку, которую я рассчитывала использовать.

– Не буду.

– Спасибо. Папа только что привез бабушку, через пару минут сядем за стол. Спустись и поздоровайся.

Я надеялась, что у меня будет время сделать прическу и накраситься, но мама ждала, и оставалось только последовать за ней. Я старалась морально подготовиться, как и советовала Сьерра. Появление Мейсона выбило меня из колеи. Почему мое тело так на него реагирует, если я все еще злюсь?

Чем больше я об этом думала, тем сильнее раздражалась. Если я ему действительно нравилась, почему он не извинился? Неужели не понимал, как это важно? Пока не расставим все точки над i, между нами ничего не будет.

Спускаясь по лестнице, я напомнила себе, что это вообще не имеет значения. Даже если в какой-то параллельной вселенной мы с Мейсоном захотели бы встречаться, он все равно остается моим клиентом. По городку поползли бы слухи, что мы вместе, и Вивиан при первом удобном случае рассказала бы об этом своему братцу – такого мне точно не надо.

Мейсон, конечно, хорош, но карьерой ради него я рисковать не собираюсь. Моим любимым оружием был гнев – чувство, знакомое не понаслышке. Нужно держаться за него, подпитывать, чтобы не выпускать эмоции наружу, когда Мейсон рядом.

Мы вошли в гостиную. Все сидели на диване, а бабуля – в своем любимом кресле, в котором папа обычно смотрел спортивные передачи. Бабушка понюхала цветы, подаренные Мейсоном, и отдала маме, чтобы та поставила их в вазу.

Хизер подошла ко мне, чтобы обнять и поздороваться. После крепких объятий я спросила:

– Как дела? Все в порядке?

– Да, просто немного приболела, – ответила она. – Все будет хорошо.