– Давай я. – Он сел на место водителя и, касаясь меня длинными пальцами, помог справиться с ремнем.

– Спасибо, – поблагодарила я, наслаждаясь его близостью.

Он бросил на меня беглый взгляд, словно осознавая, в каком положении мы оказались, выпрямился на сиденье и завел машину.

На улице было влажно, но я все равно открыла окно, чтобы почувствовать дуновение ветерка на лице. Несмотря на мой позор, окружающее представлялось мне в радужном свете, а все мои невзгоды и переживания подернулись золотистой дымкой. Я чувствовала свободу.

Время будто остановилось, но при этом пролетало стремительно.

Возможно, потому, что я уснула.

Я проснулась от того, что Мейсон осторожно тряс меня за плечи.

– Синклер, приехали.

– Уже? – Я села и потерла губы, надеясь, что не пускала слюни во сне. Вроде бы не пускала. – Спасибо!

Пару секунд мы сидели в неловком молчании. Инстинкты кричали мне, что пора бежать, но я не могла сдвинуться с места, зачарованная его взглядом.

Ну почему Мейсон такой красивый? Такой мускулистый, широкоплечий, стройный и отвратительно притягательный?

– Если не против, я поеду домой на твоей машине, а завтра пригоню ее, – предложил он.

– Да, конечно, валяй.

Я снова захотела его поцеловать. Точно пора идти. Расстегнуть ремень оказалось намного проще, чем защелкнуть, так что я быстро выбралась из машины.

Мейсон пошел за мной.

– Куда это ты намылился? – спросила я.

– Хочу проводить тебя до двери. Не хватало еще, чтобы ты упала и отключилась, а твоя мама нашла бы тебя утром на пороге. Она меня тогда со свету сживет.

Понимаю. Я и сама последние пару дней только и делала, что оберегала его от всяких увечий.

Он дошел со мной до крыльца.

– Спокойной ночи, – попрощалась я, готовая наконец-то избавиться от его компании и пойти спать. Радостный дурман выветривался, и мозг начал терзать меня мыслью, что я пыталась поцеловать Мейсона, а тот не захотел.

– Спокойной ночи, – сказал он.

И снова у меня возникло ощущение, что мы оба хотели большего, но он ведь уже отказался, а я не намерена унижаться еще сильнее.

Я попыталась повернуть дверную ручку, но та не поддавалась.

– О нет! Закрыто.

Родители запирали дверь, только когда шли спать. Должно быть, сегодня решили лечь пораньше.

– У тебя что, нет ключа?

– Нет, зачем? Когда я прихожу, мне всегда кто-нибудь открывает.

Да, прозвучало это жалко: каждый вечер я возвращаюсь домой так рано, что родители еще не спят.

Я отправилась на задний двор. Спустя мгновение Мейсон последовал за мной, явно сбитый с толку.

– Ты куда? – спросил он, когда я прошла в ворота.

– Хочу войти через задний двор.

– А почему просто не позвонить в дверь? Или по телефону?

– Чтобы родители увидели меня пьяной?!

– Тебе двадцать четыре. Уверен, они в курсе, что алкоголь ты попробовать уже успела.

– Но я привыкла быть хорошей дочерью, – ответила я.

Дочерью, которая не заставляет их волноваться. Которая все делает правильно, у которой все получается и за которую не нужно переживать.

Я не стала говорить это вслух, но Мейсон посмотрел на меня так, будто понял без слов.

Забеспокоившись, что он потребует объяснений, я добавила:

– Мама знает, что я была с тобой, и сейчас я в таком состоянии, что у нее будет очень много вопросов, а отвечать на них сию секунду я не готова. К тому же папа наверняка устроит допрос по поводу твоих намерений.

Он положил руку на сердце.

– Папа может быть спокоен, ни о чем, кроме секса, я и помыслить не смею.

Внизу живота растеклась обжигающая лава, и мне пришлось сосредоточиться на дыхании, потому что легкие внезапно отказались выполнять свою работу. Он, конечно же, пошутил, и я попыталась выдавить из себя хотя бы улыбочку, чтобы он не догадался, как на меня подействовали его слова.

– Не нужно смеяться, только чтобы сделать мне приятно. – Мейсон улыбнулся, как будто это не он секунду назад сказанул такое, что меня до сих пор потряхивало.

Он подошел к самому высокому дереву во дворе и посмотрел на построенный на нем детский домик.

– Помню, как мы тут с тобой играли.

– В старших классах я планировала заманить тебя сюда, – ляпнула я, немедленно пожалев о своих словах.

– И что бы ты тогда со мной сделала? – поинтересовался он.

Нет-нет, эту тему я развивать не намерена. Достаточно мне отказов на сегодня. Ничего не ответив, я просто пошла к задней двери в дом. Мейсон следовал за мной по пятам, и я чувствовала его тепло, его запах… Я снова опьянела.

Как я и думала, задняя дверь тоже была заперта: папа всегда серьезно относился к безопасности. Я разулась.

– Каков план? – спросил Мейсон.

– Пролезу через дверцу для собаки, – ответила я.

Он чуть не прыснул от смеха.

– Тихо! – возмутилась я.

Он поднял руки вверх, словно готовился сдаться полиции.

– Молчу, молчу…

– У тебя на лице все написано, – пояснила я. – Мы со Сьеррой в старших классах постоянно так лазили.

– Кстати о собаках, а где Боско?

Наш пес Боско обожал Мейсона.

– Умер несколько лет назад, и мама пока не готова заводить новую собаку. Уверена, рано или поздно папа просто принесет домой щенка.

Я опустилась на колени и махнула Мейсону, чтобы отодвинулся. Не хватало только пнуть его, пока лезу в дверцу.

– Отойди, пожалуйста.

Он без вопросов сделал пару шагов в сторону, но заметил:

– Мне кажется, это плохая идея. Боюсь, с такой координацией тебе не пролезть.

– Справлюсь, – уверенно возразила я.

Я просунула руку и плечо в дверцу. Проход был уже, чем мне помнилось. Я протиснула вторую руку и плечо: моя верхняя часть была уже дома, а нижняя – еще на улице. Затем я попыталась заползти внутрь.

Не вышло. Застряла.

Я старалась изо всех сил, но платье за что-то зацепилось и не пускало.

– Все в порядке? – спросил Мейсон.

– Нет, ни туда, ни сюда, – раздраженно бросила я.

– Так вот что случается, когда живешь с родителями и пытаешься незаметно пробраться в дом, забыв, что ты уже не маленькая, – сказал он таким самодовольным тоном, что захотелось его пнуть как следует.

– Ты сам живешь с мамой!

– Я живу в гостевом домике.

– Какая разница! – продолжала возмущаться я.

– Большая!

– Я тут застряла, как Винни-Пух. Может, сначала вытащишь меня, а злорадство оставишь на потом?

– Зачем откладывать? Это ж не я застрял в дверце для собаки. Ты всегда считала себя самой умной.

– Не умной, а опытной, – парировала я.

Мейсон рассмеялся, а я испугалась, что шум разбудит родителей.

– Ты поможешь или так и будешь ржать? – не отставала я.

– Ладно, над тобой сейчас даже прикалываться неинтересно. Слишком просто. А когда не приходится прикладывать усилий, то и удовольствия никакого. Секунду…

Его руки зашарили у меня на талии в поисках того, за что я зацепилась. Мне хотелось сквозь землю провалиться. Стоило подумать, что сильнее унижаться уже некуда, как Вселенная нашла способ доказать обратное. Я-то считала, что достигла дна, но тут снизу постучали.

– Сейчас помогу. Осторожно.

Он потянул меня назад, и платье с треском начало рваться. С этим уже ничего не поделаешь, но он все-таки вытащил меня на крыльцо, хотя мог бы с легкостью протолкнуть внутрь.

Правда, тогда ему пришлось бы упереться обеими руками в мою пятую точку, а это еще унизительнее. Похоже, Мейсон выбрал наименее ужасный способ для нас обоих.

– Жаль, что платье порвалось, – сказал он после того, как освободил меня из ловушки. – Попробуешь еще раз?

Никогда в жизни не полезу больше через дверцу для собаки! У меня, наверное, все лицо красное. Я встала.

– Черт с ней, с дверцей – лучше по решетке заберусь.

– Синклер, прошу тебя, только не решетка.

Я отмахнулась и пошла к решетке для вьюна. Выбрав, куда поставить ногу, начала карабкаться.

– Я когда-то мечтала, что ты проберешься тайком в мою спальню и поцелуешь меня.

Опыта у меня тогда никакого не было, так что даже в воображении я дальше не заходила, но страстно мечтать это не мешало.

– А у тебя было немало фантазий с моим участием.

Лицо обдало жаром. Хорошо, что Мейсон его не видит. Я полезла выше.

– Как-то раз Кенни Хоффмайер забрался в мою спальню, и я закричала. Он думал, это комната Сьерры, она его ждала. Вышло очень неудобно.

Мейсон, судя по звуку, сместился вправо.

– Ты куда? – спросила я.

– Я стоял внизу, чтобы поймать тебя, но теперь, как джентльмен, отошел, чтобы не заглядывать тебе под юбку.

Об этом я и забыла.

– Это платье, – машинально поправила я. – Но все равно спасибо.

Ступня соскользнула, и я почувствовала всплеск адреналина, лишившись опоры. Я полетела вниз и больно ударилась левой ногой при приземлении.