Я совсем запуталась.

Вконец измотанная переживаниями, сейчас я хотела только одного – спать.

– Я очень устала. Мне нужно прилечь.

Сьерра помогла мне подняться, а потом уложила в кровать и накрыла одеялом.

– Побудешь со мной? – спросила я. – Не хочу оставаться одна.

Она тоже забралась на кровать рядышком.

– Я никуда не уйду. Поспи. Все будет хорошо.

Вот только я уже сильно сомневалась, что это «хорошо» когда-нибудь наступит.

Глава 32

Глава 32

Потеря Мейсона вызвала у меня тупую, монотонную боль, которая не отступала ни на миг, не давая забыть о себе. Даже на работе я постоянно о нем думала. Говорят, время лечит, но вместо этого оно каждую минуту напоминало мне, как болит мое разбитое сердце, как пуста моя жизнь и мрачен мир без Мейсона. Словно он был моим солнцем, и я поняла это, только очнувшись в кромешной тьме.

Родители знали, что что-то случилось. Хизер с моей мамой наверняка провели совет по этому вопросу, но меня никто ни о чем не спрашивал. Интересно, это Мейсон им рассказал?

Или Сьерра?

Я стала призраком, плывущим из одного места в другое. Несуществующим привидением, которое никто не замечает. Тенью былой себя. Я изо всех сил пыталась подавить мои чувства к нему – как хорошие, так и плохие, – но ничего не получалось.

Слова Сьерры запали мне в душу, а сама она проводила со мной все свободное от работы время: смотрела старые фильмы, как мы когда-то делали с Мейсоном, и подавала салфетки, когда кино неизбежно заканчивалось для меня рыданиями.

Мейсон не пытался со мной связаться, и это тоже вызывало во мне самые разнообразные эмоции. Сначала меня вполне устраивало, что он не звонит и не пишет, потому что я решила, что никогда не заговорю с ним снова. Стоило гневу немного утихнуть, и мне стало обидно, что он даже не поинтересовался, как у меня дела. Затем опять пришла злость от того, что я, наверное, всегда была для него пустым местом. Злость сменилась грустью о том, что мы потеряли.

Я понимала, что эти эмоции иррациональны, но не могла их не чувствовать.

Я периодически искала его имя в интернете, ожидая выхода статьи, но без толку. Интересно, сколько времени нужно изданию или редактору на публикацию?

И это заставляло меня задаваться вопросами. Может, Сьерра и здесь оказалась права? Может, надо было дать ему объяснить? Может, он решил не выпускать статью? Может, его чувства все-таки были настоящими?

Может, я совершила чудовищную ошибку, обвинив его?

Или же публикация задерживалась по другим причинам?

Столько вопросов – и ни одного ответа. Мне было не с кем обсудить свои сомнения. Сестра и родители просто отправили бы меня к нему поговорить, Бриджит я позвонить не могла, а Камилла была занята, и я не знала, что делать.

Но томиться вечно в этой неопределенности, чувствовать себя ни живой, ни мертвой я тоже не могла.

– Я сегодня порвала с Джозефом, – сообщила мне сестра, когда мы поедали мороженое прямиком из контейнера за просмотром очередного фильма с Кэри Грантом.

– Правда? Молодец.

– Ага, решила, что хоть одна из нас должна наладить свою жизнь и не уклоняться от разговоров.

Я хотела узнать, как все прошло и что он сказал, но ее слова отбили у меня всякую охоту задавать вопросы. Если раньше она переживала и была полностью на моей стороне, то сейчас будто бы сместилась ближе к центру. А может, даже перешла на сторону «бедного-несчастного» Мейсона.

– Я рада, что ты на это решилась, – сказала я Сьерре, не обращая внимания на ее намеки. – Как я и говорила, ты заслуживаешь большего.

Она бросила на меня многозначительный взгляд, но промолчала.

Когда сестра вот так умолкала, я еще глубже погружалась в мысли о Мейсоне, хотя и так все время думала о нем.

Самое ужасное во всей этой ситуации – я очень по нему скучала. Как будто я механизм, из которого вынули важную деталь, и он перестал работать.

Я не могла без него.

– Пойду наверх, полежу, – сказала я сестре, и та кивнула.

Я бросила грязную ложку в раковину и пошла к себе в комнату.

Едва забравшись в кровать, я услышала стук в дверь. Я удивилась и села. Моя семья не имеет никакого понятия о личных границах, так что у нас не стучат.

Сердце медленно и тяжело забилось в груди.

– Войдите!

Я хотела, чтобы это был Мейсон. Желание было настолько велико, что я даже подумала, будто смогу воплотить его в жизнь одной силой воли.

Но когда дверь отворилась, за ней оказалась Бриджит.

Я была так удивлена, что пару секунд просто смотрела на нее, раскрыв рот. Наконец собравшись, я спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Она выглядела не менее встревоженной.

– Хочу поговорить с тобой, если ты не против.

– Ладно, заходи.

Я махнула на стул возле стола, она подошла и присела на краешек, словно готовясь при первой необходимости вскочить и убежать. Я обняла подушку, прижала к груди, будто отгораживаясь и защищаясь от остального мира.

Последовало долгое молчание. Мы, наверное, целую минуту просидели в тишине, прежде чем она наконец заговорила.

– Я хочу еще раз перед тобой извиниться. Понимаю, это ничего не изменит, но все равно прошу, выслушай меня. Мне очень стыдно за то, как я поступила – и тогда в школе, и позже, когда мы снова начали общаться. Я должна была рассказать правду, и мне очень жаль, что я причинила боль тебе и твоей семье. Ты не заслужила такого обращения.

– Спасибо, – произнесла я. Постоянные рыдания из-за Мейсона настолько меня вымотали, что эмоций практически не осталось. – Я видела твое сообщение на доске объявлений. Сьерра рассказала, что ты обратилась в полицию.

Она робко улыбнулась.

– Вовремя успела, еще два года – и его бы уже не смогли привлечь к ответственности.

– Я дам показания, – сказала я. – Он ко многим приставал. Не знаю, поможет ли это, но я готова.

– Правда? – удивилась Бриджит. – Спасибо. Я передам окружному прокурору. Но я пришла к тебе не за этим. Я только что от Мейсона.

Мой пульс к тому времени уже успокоился, но когда Бриджит произнесла его имя, сердце снова рвануло галопом, и я даже опустила взгляд, чтобы посмотреть, не пробьет ли оно себе дорогу наружу.

– Да?..

– Саванна, я хочу загладить свою вину. Надеюсь, ты не обидишься, но Сьерра рассказала мне о статье и о том, что вы с Мейсоном расстались. Тогда я совершила ошибку, и сделанного уже не вернуть, но я подумала, вдруг мне удастся наладить ваши отношения сейчас.

Я хотела тут же возразить ей, что их невозможно наладить, но сдержалась, чтобы послушать, что она скажет дальше.

– Я извинилась перед Мейсоном, и он великодушно меня простил.

В словах Бриджит явно не было никакого укора, и все же они больно кольнули мое и без того стремительно бьющееся сердце.

– Я спросила его про статью, – продолжила она, – и он сказал, что написал ее еще до того, как приехал в Плайя-Пласида. У него было совершенно неверное представление о гипнозе, а редактору нужна была скандальная публикация. Поэтому Мейсон написал то, о чем его просили.

И что это меняет? Ничего. Только подтверждает мои подозрения: он готов пожертвовать моей карьерой ради своей.

– Потом он приехал сюда и понял, что его представления ложны, и отказался писать в этом ключе. Он осознал, насколько ошибочными были все его знания о гипнозе, и сказал, что никогда не выпустит статью, которая может тебе навредить.

Белое сияние ярко вспыхнуло у меня в голове: все мысли померкли, в ушах зазвенело, и я замерла. Мейсон отказался писать статью?

Эти слова меня оглушили, будто я пропустила удар под дых. Голова пошла кругом, а я в панике пыталась сообразить, что сказала Бриджит.

– Так значит, я открыла черновик, который он и не собирался дописывать?

Эта мысль камнем ухнула в желудок.

Бриджит кивнула.

– Да. Он тебя любит. И Сьерра считает, ты его тоже.

– Я очень люблю его, – призналась я, и по лицу ручьем потекли слезы. – Прости. Не могу перестать плакать. Как будто кто-то открыл кран.

Бриджит встала и принесла мне с прикроватной тумбы упаковку салфеток.

– Тебе не за что извиняться, – возразила она. – Просто я не хочу, чтобы ты совершила ошибку и потеряла человека, которого так любишь. Если бы не любила, не плакала бы так сильно.

Она была права, я кивнула.

– Не трать на это еще шесть лет, – сказала она. – Тебе будет жаль упущенного времени.

Я снова кивнула, а потом высморкалась.

– А что, если он врет?

Она в недоумении посмотрела на меня.

– А зачем ему меня обманывать? Он же в курсе, что ты со мной не разговариваешь. Вопрос в том, доверяешь ты ему или нет. Я, конечно, не эксперт в отношениях, но ты очень долго боялась ему поверить, столько лет не хотела видеть в нем хорошее. Я понимаю, с этой привычкой сложно расстаться, но ты должна найти в себе силы, чтобы не потерять Мейсона. А я уверена, ты не хочешь его потерять.

Иногда, чтобы увидеть и узнать себя лучше, нужен другой человек, который подержит перед тобой зеркало. Я боялась доверять Мейсону. Я верила только своей семье, и никому больше. Бриджит – одна из немногих, кому я открыла свое сердце, – и то все закончилось предательством.

Но так жить нельзя. Можно, конечно, держать всех на расстоянии вытянутой руки – тогда люди не смогут мне навредить, но и я в таком случае не испытаю счастье любви.

Не разобравшись в ситуации, я сделала самые ужасные выводы из-за вечного страха, что Мейсон причинит мне боль. Я считала, что мои худшие опасения сбылись, хотя сама мысленно направляла ход событий в это русло, искала повод обидеться и снова незаслуженно обвинить, чтобы не доверять и дальше.