– Ой… что здесь происходит? Или, может, произойдет в ближайшее время?

– Заходил Мейсон, мы тут посидели.

– «Посидели»? Так это теперь называется? – спросила она, удивленно выгибая бровь.

Придется ввести ее в курс дела, да мне и самой нужно выговориться.

– Ладно, признаюсь: мы все обсудили и решили действовать рационально, как взрослые люди, то есть не спешить, пока я не начну снова ему доверять. Но каждый раз, когда мы видимся, все наши договоренности улетают в трубу и я на него набрасываюсь. Мало того, что он подбирает самые романтичные слова, которые только можно вообразить, так он еще и выглядит, как… ну, как Мейсон, так что от поцелуев удержаться совершенно невозможно.

– Понятно. Подавленные чувства и эмоции рвутся наружу, – сказала сестра. – Тебя мама искала.

– Знаю, слышала. Сейчас приду.

Я собиралась минут пять полежать, пока мои нервные окончания не успокоятся, а потом пойти домой. И провести целую вечность под ледяным душем.

– Ладненько.

По ее странному выражению лица я поняла, что она хочет что-то сказать, но переживает, нужно ли это делать прямо сейчас.

– Говори уже.

– Как будет минутка, зайди на школьную доску объявлений, в раздел выпускников. Тебе это стоит увидеть.

Сестра начала спускаться и закрыла за собой дверцу, а я потянулась за телефоном. Открыв объявления, о которых она говорила, я почувствовала резкий приступ тошноты. Я сразу поняла, что именно Сьерра хотела мне показать.

Сообщение от Бриджит.

Глава 30

Глава 30

Только через пару минут я собралась с духом, чтобы прочитать ее сообщение. Ни одна другая публикация даже близко не набрала столько комментариев – их были сотни. Однако я не нашла в себе сил прочитать сообщение сразу, мне нужно было собраться с духом. Придя домой, я поблагодарила небеса за изобретение кондиционеров и отправилась в душ.

Я чуть не забыла про онлайн-сеанс гипноза. Пришлось накинуть что-нибудь, чтобы выглядеть более-менее профессионально, собрать мокрые волосы в пучок и надеяться, что клиент ничего не заметит.

После сеанса я достала телефон и открыла публикацию Бриджит – «Вся правда о мистере Лэндри». Она описала все, что мне рассказала. Взяла на себя ответственность за свои действия, извинилась передо мной и признала, что была неправа. Некоторые девушки писали, что с ними он тоже вел себя неподобающе, но они молчали, опасаясь, что сами виноваты, что им никто не поверит или что они неправильно интерпретировали ситуацию.

Многие оставляли Бриджит слова поддержки, и я искренне за нее порадовалась. Случившееся с ней было ужасным, и я надеялась, она когда-нибудь найдет в себе силы забыть и двигаться дальше.

Злость и ощущение, что меня предали, все еще не прошли, но после того, как я узнала, что это был не Мейсон, обида стала не такой личной. Поступок по-прежнему отвратительный, но все же совершен из страха, а не желания мне навредить.

Подозревая Мейсона, я думала совсем иначе. Как будто он сделал это намеренно по причине, которую я не понимала, поэтому предательство казалось мне таким чудовищным и я не могла его простить.

Я уже поняла, что отчасти это было вызвано моей сильной влюбленностью, и, разумеется, я не чувствовала ничего такого в отношении Бриджит – в то время мы с ней даже подругами не были.

Как бы мне хотелось, чтобы эта боль, а вместе с ней и злость ушли. Но я никак не могла перестать о них думать. Вот бы взять и все простить, как взрослый человек, но над этим мне еще работать и работать. Я пока не готова.

Рана, которую мне нанесла Бриджит, еще слишком болит.

Вечером зашла Сьерра и застала меня за книгой – любимым способом сбежать от реальности.

– Читала сообщение Бриджит? – спросила она, садясь на кровать рядом.

Я отложила книгу.

– Ага. Ей наверняка было очень сложно решиться – сначала ведь пришлось сознаться маме, а это тоже непросто.

Сестра посмотрела на меня и сказала:

– Ты восприняла все намного лучше, чем я ожидала.

– Мне больно и обидно от того, что она так поступила, а потом молчала, но я понимаю: она не специально, просто растерялась, став жертвой совратителя.

Мне бы хотелось отнестись к этому проще, чем к ситуации с Мейсоном. Нельзя же вечно наступать на одни и те же грабли? Однако мои чувства были задеты, и с этим я тоже поделать ничего не могла.

– Похоже, – сказала сестра, – она опубликовала это во всех соцсетях и обратилась в полицию. Не уверена, примут ли заявление за давностью лет, но Бриджит хочет убедиться, что мистер Лэндри останется за решеткой. Она пытается придать дело огласке.

Слова Сьерры подтвердили мою догадку, что они с Бриджит не перестали общаться.

– Я это очень ценю, – ответила я.

Сестра какое-то время молчала, серьезно глядя на меня. Я ждала, потому что понимала: она хочет сказать что-то важное.

– Один из самых ценных уроков, которые я извлекла за эти годы, связан с прощением. Ради себя и других. Мы почему-то считаем, что прощение – это проявление слабости, неправоты.

Я кивнула: кому как не мне это знать.

– Простить – не значит забыть и смириться. Это даже не значит, что ты должна и дальше разговаривать с человеком или видеться с ним. Прощение – это когда только ты контролируешь свою жизнь. Ты, и никто другой. Ты вольна оставить позади все тяжелые мысли и чувства, которые на тебя давят, и сосредоточиться на собственном счастье. Сделанного не воротишь. Ни ты, ни Бриджит не в силах изменить прошлое, зато ты можешь изменить свое отношение к нему.

– Это хороший совет. И откуда в тебе столько мудрости? – поинтересовалась я.

– Терапия, долгие годы терапии, – ответила сестра. – Я очень хотела, чтобы ты простила Мейсона, потому что видела, какой несчастной делает тебя злость. Я очень люблю тебя и снова прошу простить – не потому, что Бриджит наша подруга, а потому, что не хочу, чтобы ты опять попала в этот замкнутый круг.

Может, я злилась на Бриджит не так сильно, потому что обстоятельства изменились. Я нашла человека, который заполнил мою пустоту внутри, побуждал меня становиться лучше и лучше, так что простить Бриджит уже не казалось мне невыполнимой задачей.

– Кто знает, может, со временем мне это удастся, – сказала я. – Сначала нужно с другим разобраться, работы непочатый край.

– Только дай знать – посоветую хорошего психотерапевта.

Интересно, вернулась ли Камилла. Надо ей написать – вдруг она на связи. Очень хотелось бы с ней поговорить.

– Если нужно будет, скажу.

Сьерра кивнула и обняла меня.

– Ты моя любимая сестра.

– А ты – моя.

* * *

Следующие несколько дней были наполнены работой и тайными свиданиями с Мейсоном. Мы договорились не спешить, и нам в принципе это даже удавалось, не считая пары случаев на грани. Ну а что делать, если он такой сексуальный? Сьерра, наверное, и здесь была права, как и во многом другом: нам нужно проработать подавленные чувства и эмоции – только тогда страсти поутихнут.

Интересно, наступит ли такое время, когда я перестану бросаться Мейсону на шею в первые же секунды встречи…

Мейсон тоже убеждал меня простить Бриджит по тем же причинам, что и Сьерра: он думал, будет лучше оставить эти переживания в прошлом. Его слова много для меня значили, ведь он в полной мере испытал на себе мой незаслуженный гнев. Я, конечно, очень сопротивлялась такому личностному росту, но, по крайней мере, была готова попробовать.

Я доверяла Мейсону все больше, и мне становилось проще сосредоточиться на своих чувствах. Это нельзя было назвать влюбленностью, ведь на самом деле я и не переставала его любить. Мои чувства – словно книга, которую я когда-то читала и забыла. Мы просто открыли ее на закладке и продолжили с того места, где остановились.

Камилла наконец-то вернулась, и мы условились встретиться за обедом. Едва она пришла, я тут же выложила ей все про Мейсона, Бриджит и другие события последних дней.

Она внимательно слушала, иногда что-нибудь спрашивала, но прежде всего давала мне выговориться. Я рассказала о том, что Вивиан и мистер Франклин – родственники, и о своих переживаниях, что кто-нибудь увидит нас с Мейсоном.

– Я помню твои предостережения: нужно быть очень осторожной и не давать им в руки оружие, но… – Я так ни разу не произнесла это вслух, даже наедине с собой. Может, если я скажу Камилле, мне будет чуть проще? – Я люблю его.

– У вас были другие сеансы? – спросила она.

– Нет.

– Было ли в твоем поведении во время работы что-нибудь неподобающее?

– Ну пару раз я думала воткнуть в него нож, но мне удалось сдержать эти порывы, – призналась я.

Она улыбнулась.

– Мысли не считаются, только слова и поступки. Делала ли ты что-нибудь такое, что Ассоциация может назвать неподобающим?

– Думаю, нет.

– А еще, говоришь, он тебе так и не заплатил? Денежный вопрос – это серьезно.

Разве что мы перейдем на оплату натурой – уж поцелуями он мне сполна компенсировал.

– Не заплатил. Он проводил исследование для статьи.

Когда Камилла задавала вопросы, все казалось предельно очевидным. Я цеплялась за то, что он «клиент», чтобы не смотреть в глаза фактам: меня просто очень к нему тянуло, и хотелось проводить с ним побольше времени.

Теперь я это признавала, и одной потенциальной проблемой стало меньше.

– Значит, Мейсон – не клиент, и ты не нарушила профессиональную этику. А если мистер Франклин с этим не согласен, мы ему все объясним. Ты помогала журналисту с исследованием для статьи. Как думаешь, Мейсон подтвердит это, если понадобится?