Поэтому Квини прикладывает ухо к двери, прислушиваясь. Она не знает, что сейчас услышит: может, плач, может, звуки неприкаянных шагов из угла в угол или шелест раскладываемых карт. Квини отшатывается, потому что из граммофона вдруг вырываются звуки песни. Должно быть, Урсула распаковала граммофон и принесла его обратно. Песня эта – «Лгать грешно» в исполнении Фэтса Уоллера, именно ее проигрывала Урсула, чтобы развеселить вновь прибывшую сестру Руби, и та могла перепревратиться в девочку.
Вот уж и впрямь злая ирония судьбы. Разве эта песня не стала тогда предупреждением о грядущих событиях? Воистину у вселенной все неплохо с черным юмором.
Квини доходит до конца левого крыла и спускается на второй этаж. Она знает, что нет смысла заходить в комнату Айви, где она наколдовала проросшее сквозь дом дерево, а на дереве том – кровать. Айви сейчас, конечно же, в оранжерее, прощается со своими растениями – ведь мало кого из них она сможет забрать с собой.
Айви упаковала столько семян и побегов, сколько могла себе позволить, твердо намереваясь создать новую оранжерею при доме, что нашла для них Персефона. Но Квини прекрасно понимает, в каком настроении пребывает сейчас Айви. Мало того, что ей придется расстаться с растениями, с которыми она провела всю жизнь, все они утром будут уничтожены вместе с домом.
Сейчас Квини не в силах видеть страданий Айви. Ведь именно из-за ее нерасторопности сестра лишится растений, которые для нее как дети. Поэтому Квини проходит мимо оранжереи, даже не заглядывая туда. По парадной лестнице она спускается в библиотеку, ей нужно переговорить с Тэбби.
Тэбби сидит, прижавшись лбом к Виджет, словно желая ощутить ее физически. Для Квини это душераздирающее зрелище, и она с ужасом обнаруживает, что из глаз ее потекли слезы.
Это какое-то безобразие! Она не просила глаза плакать. Квини пытается взять себя в руки, считая, что не имеет права на слезы. Да она просто терпеть не может, когда люди начинают себя жалеть, особенно когда обрушили на себя разные несчастья. Такие, как она, скорее являются виновниками собственных страданий, а не жертвами.
Ее самобичевания прерывает сиплый голос Виджет:
– Заходи, Квини.
Квини входит в библиотеку и усаживается напротив Тэбби. Странное ощущение: большинство книг и свитков уже увез фургончик, и библиотека теперь как старушка, лишившаяся почти всех своих зубов.
– Что ты хотела? – спрашивает Виджет, склонив голову набок.
– Я хотела сказать, что сейчас отправлюсь в лабораторию, попробую поколдовать над одним устройством, с помощью которого мы сможем забрать тебя с собой, – объясняет Квини. – Идею подсказала мне Персефона. Оказывается, есть такой сериал «Охотники за привидениями», и там герои пользуются прибором под названием «протонный ранец». – Квини улыбается, стараясь не давать ложных надежд, но при этом давая понять Тэбби, что она делает все ради ее спасения и сохранения сестринства. – Потом спустишься, чтобы я его опробовала его на тебе?
– Я очень ценю это, но не надо, – каркает Виджет.
– Как? – восклицает Квини. – Почему?
– Я больше не могу находиться в заточении, Квини. Я не знаю, почему я застряла тут и что меня удерживает, но я хочу, чтобы что-то уже свершилось, – продолжает переводить Виджет. – Если вдруг стены дома рухнут, то, возможно, меня отпустят.
Но ничего из этого, разумеется, Квини не станет озвучивать. Чтобы как-то скрыть свои сомнения, она говорит:
– Возможно, в твоем путешествии у тебя появится компаньон.
– Что ты хочешь этим сказать? – спрашивает Виджет.
И тогда Квини рассказывает про Харона, про цену, которую он запросил из-за невозможности получить хекканский жезл Исиды, и что она хочет предложить ему себя вместо Персефоны.
– Я понимаю, что ему нужно юное создание, но за мной стоит многолетний опыт магической практики. Если я отдам его по собственной воле, он получит огромное могущество, нежели если бы отобрал его силой. – Горько вздохнув, она прибавляет: – Еще я хочу предложить ему гримуар поместья Муншайн.
Эта книга – самое ценное, что есть у сестер, и никакой колдун или колдунья не в силах выкрасть его. Здесь требуется исключительно добрая воля. Конечно, это станет огромной потерей для сестер, но, с другой стороны, ни у кого из них нет дочерей, которые могли бы унаследовать гримуар. И после их смерти он просто превратится в ненужную вещь. Скорее всего какой-нибудь бездумный риэлтор выбросит его на помойку, чтобы освободить ферму под новых арендаторов.
– Поэтому я очень надеюсь, что гримуар подсластит мою сделку с Хароном, – заключает Квини.
Сейчас у нее единственный повод для радости: Персефона находится в безопасности, рядом со своим отцом. Паромщик не может забрать ее из собственного дома: для совершения обмена ровно в полночь она должна оказаться с ведьмами. Нет, конечно, Харон может попробовать забрать Персефону из ее дома, но это слишком сложно, так как для этого ему придется явить себя внешнему миру. Поэтому Квини очень рассчитывает, что, не обнаружив в поместье девочки, Харон примет ее контрпредложение.
– Если ты отдашь душу Харону, – говорит Виджет, – то ты не последуешь за мной. Твоя душа уйдет с ним и будет творить для него темную магию.
– Знаю, – тихо говорит Квини. Только бы не думать об этом, иначе она не справится.
Из фойе доносится какой-то скрип. Квини хочет сходить и посмотреть, что там, но Виджет говорит:
– Все никак не идут из головы слова Руби про огонь, в котором лежат сокровища.
– Я тоже постоянно думаю об этом, – хмуро отвечает Квини. Ее бесит неспособность разгадать эта загадку. Это как пытаться расчесать болячку, до которой не дотянуться. – Мы проверили где только можно.
– Погоди! – каркает Виджет, в голосе ее чувствуется волнение. – А как насчет бильярной?
У Квини отвисает челюсть:
– Точно! Пирамидальная печь!
Как она раньше не догадалась? Только Руби, как непобедимый игрок в бильяр, может сделать так, чтобы пирамида открылась. И никто, кроме нее, не выигрывал пламенную корону.
Квини уже хочет встать и немедленно отправиться в бильярную, как кто-то стучится в двери. Если сюда раньше положенного притащился Брэд Гедни, да еще пригнал кран со стрелой, Квини готова использовать колдовство против него и его людей, и плевать на последствия. Снова стук, на этот раз еще громче, и он болью отдается в голове Квини. Поднявшись, она подходит к двери и тянется к волшебной палочке. Встревоженные шумом, остальные ведьмы покидают свои комнаты и сбегают вниз по лестнице.
Квини распахивает двойную дверь и вовсе не удивлена, увидев на пороге Брэда Гедни. Весь ужас в том, что рядом с ним стоит испуганная Руби, которую Брэд крепко держит за руку. А еще он… размахивает волшебной палочкой.
55
55
Брэд определенно доволен произведенным эффектом.
Сбежав со ступеней лестницы, Айви гневно восклицает:
– Что это значит? Отпусти ее немедленно! – Она тоже сжимает в руке волшебную палочку, костяшки ее пальцев побелели от напряжения.
Брэд никак не реагирует на ее слова, и тогда Айви поднимает палочку и насылает на него сглаз. Но почему-то от боли вскрикивает Руби.
– Дорогая кузина, – говорит Брэд, переступая через порог и таща за собой Руби, – предлагаю тебе бросить свое орудие. То же самое касается и твоих подруг. – Он обводит взглядом остальных ведьм.
Квини думает, что Айви просто промахнулась, поэтому поднимает свою волшебную палочку и насылает на Брэда новое заклятье, которое рикошетом попадает в Руби, и та корчится от боли.
– Как вы, наверное, догадались, – объясняет Брэд, – я применил заговор, чтобы вред, направленный против меня, был причинен Руби.
Квини тихо ахает, прикрыв рот рукой. Айви кипит от бешенства, но бессильна что-либо сделать.
Брэд старается не смотреть на Иезавель, прекрасно зная, сколь сильны ее чары соблазнения. Ох уж эта очаровательная лисица, любому мужчине мозги запудрит.
Увидев Табиту, он улыбается и задерживает свой взгляд на ней.
– Вы же не хотите, чтобы
Табита сверкает на него глазами.
– А где твоя птица? – спрашивает он, зная, что Табита творит магию через Виджет.
– Охотится, – отвечает за Табиту Квини.
– Но вороны не охотятся по ночам, – говорит Брэд. – Они же не видят в темноте.
– Наша ворона видит все. И она полетела в лес за поддержкой. – Квини многозначительно смотрит на шрам Брэда, словно догадываясь, откуда он взялся.
– А что это у тебя на запястье? – спрашивает Брэд.
Он в жизни не видел ничего подобного, а потому сильно нервничает. Многое в магии остается для него непонятным, непостижимым. Кстати, это одна из причин, почему он так зол на ведьм.
– Это у меня колдовское украшение, – отвечает Квини. – Могу сотворить для тебя такое же – впрочем, зачем тебе старушечьи побрякушки.
– Ну-ну, – говорит Брэд, чувствуя подвох в словах Квини.
Он еще крепче сжимает руку несчастной Руби, и на лице его написано отвращение. Ему самому противно иметь дело с беспомощной старухой, потерявшейся во времени и пространстве. А ее путаница с гендерной принадлежностью вообще курам на смех. Да она же чокнутая. (Как и все эти повернутые на голову зумеры и миллениалы: неужели так трудно определиться, мужчина ты или женщина.) Чокнутая и отвратительно доверчивая.