Видя, с каким недоумением Квини смотрит на его волшебную палочку, он объясняет:
– Это Руби мне подарила. Ведь мы обручены. – Брэд фыркает, прекрасно осознавая нелепость собственных слов. – Это произошло ночью, после того как она вернулась из тюрьмы. Мы встретились тайком, ну и… Не могу сказать, чтобы вы хорошо за ней присматривали.
Квини глядит на него, набычившись, а Брэд ухмыляется – мол, получи и не думай, что у тебя все под контролем. Нет, конечно, надо отдать Квини должное: она умудрилась исправить поломки на винокурне, которые он устроил. И все равно – самомнение у нее выше крыши, строит из себя начальницу всех ведьм.
– Бросайте свои палочки, даю вам три секунды, иначе Руби может погибнуть.
Айви неохотно подчиняется, следом за ней – Иезавель с Урсулой. Квини сдается последней: ее палочка со стуком падает на деревянный пол, присоединившись к остальным.
Брэд читает заговор, ведьмины палочки вспыхивают черным пламенем и моментально сгорают. Видя остолбенелое выражение на лице Айви, Брэд хохочет:
– Ну что, кузина? Думала, ты одна такая в роду, обладающая магическим даром?
– Твои дед с отцом были бездари, – сухо говорит Айви. – Я полагала, что и ты такой же.
– Точно. Мы-то думали, что мужчины в вашем роду стреляют только холостыми, – подначивает его Квини.
Прежде чем ответить, Брэд старается ввести себя в спокойное, почти медитативное состояние.
– Да, ты права, – говорит он. – Мои дед с отцом были слабыми людьми, не смогли выжать из себя ни капли магической силы, зато я компенсировал это с лихвой. Из поколения в поколение наши колдовские чары пребывали в спячке, пока не родился мощный громоотвод, достойный всех молний на свете.
Дед Гедни, а потом и его отец ничего не могли поделать с сестрами – ни когда те были совсем девчонками, ни когда они вошли в силу. Но он, Брэд, не такой, с ним все будет иначе. Он выйдет победителем из этой войны. «Мужская Вселенная», на которой он заработает миллионы, это так, мелочь, вишенка на торте. Главное, что он отомстит за украденное наследство, что должно принадлежать только ему.
Брэд по-хозяйски оглядывается. И дом, и земля должны были перейти к его деду, а не к Мирабель и уж тем более не к Айви. Мирабель использовала колдовство, заставив его бабушку благоволить к ней. Именно после этого дед возненавидел магию и в этом же духе воспитал своего сына. И можно представить недовольство Барта-младшего, узнавшего, что его единственный отпрыск – колдун.
Он пытался выбить эту дурь из Брэда, за что огромное гранд-мерси Айви и ее шабашу. Ну и чем все это закончилось? Его отец и дед, эти старые ублюдки, не справились с ведьмами, а он справится, причем один. Айви получила знания от Мирабель, но эта дура даже палочку свою волшебную отдала.
– Довольно, – говорит Брэд. – Хватит с меня этих милых семейных бесед, я тут не для этого. Мне нужен хекканский жезл, который вы украли из музея.
Урсула тихо ахает.
– Какой еще жезл? Какой еще музей? – невинно вопрошает Иезавель.
Брэд чувствует, как в чреслах разгорается огонь, но быстро берет себя в руки.
– Хватит дурочку валять. Я был возле музея в ту ночь и все знаю. – Видя, как ошарашена Иезавель, он прибавляет: – Помните юношу возле дверей? В шляпе, надвинутой на лоб, с газетой в руках? Ну и как?
До Айви, кажется, доходит:
– Так это был ты? И сколько ж тебе тогда было? Восемнадцать? – Она расстроенно качает головой. – Но как ты узнал о наших планах?
– Я много чего знаю, – с загадочной улыбкой произносит Брэд.
Не станет же он говорить, что частенько прокрадывался в их дом, подглядывал и подслушивал, чтобы понять, как пользоваться своими способностями. Да, он шпионил, и это стало его второй натурой. Спр
Отец Брэда хотел, чтобы в ту ночь он отравил лошадей Магнуса, но Брэд уже кое-что подслушал, подкравшись к открытому окну ведьминской гостиной. Руби тогда сделала свое грандиозное заявление, и ведьмы начали планировать ограбление. Брэд не мог пропустить его и предложил отцу самому заняться лошадьми.
Услышав о запретном заклинании, равному которому нет по силе, он решил заполучить его вместе с жезлом. Пусть ведьмы ограбят музей, а он потом все повернет в свою пользу.
Обворовать престарелых ведьм – дело плевое, да вот незадача: Руби куда-то запрятала жезл, а сама угодила в тюрьму. Брэд запомнил наизусть заклинание из гримуара, а жезл так и не нашел, хотя много раз тайком обыскивал особняк. А из разговоров ведьм он знал, что и они остаются в неведении относительно места, где спрятан жезл.
И вот два года назад он стал навещать Руби в тюрьме, втерся в доверие и попытался выведать ее секрет. Но очень быстро он понял, что голова у Руби дырявая, как головка швейцарского сыра – то есть она ничего не помнит. Но Брэд все равно надеялся, что рано или поздно, пусть случайно, Руби проговорится. Поэтому продолжал навещать ее.
Изначальный план был таков: отсудить особняк и начать самостоятельный поиск, вооружившись информацией от Руби. Но та постоянно говорила про какой-то «надежный огонь» и больше ничего. Обыски дома ни к чему не привели, и тогда он решил «подбросить огоньку» – сделать так, чтобы ведьмы сами засуетились и проделали за него всю поисковую работу.
Поэтому он и устроил этот спектакль: подогнал кран и поставил жесткие временные рамки для выплаты долга. Хотят спастись – найдут жезл. До прибытия крана осталось шесть часов, и Брэд был уверен, что дело в шляпе.
– Ну и где жезл? – спрашивает он. Натолкнувшись на глухую стену молчания, он пожимает плечами и говорит: – Упорствуете? Ладно.
Он тычет в Руби волшебной палочкой, та вскрикивает от боли. Айви не выдерживает и подбегает к нему:
– Мы не знаем, где он. Мы уже все тут обыскали. Стали бы мы готовиться к переезду, если бы жезл был у нас?
Брэд понимает, что Айви не врет: да, есть у него такая способность – видеть людей насквозь. Чертовы ведьмы, ну какие же они нерасторопные. От них всего-то требовалось найти жезл, но они и с этим не справились, хотя на карту поставлена их жизнь и безопасность их подружки-призрака.
Ярость застилает глаза, перед глазами плывут черные и красные пятна. Брэд хватает Руби за волосы и тащит к дверям. Та вопит от боли, еле перебирая ногами.
– В таком случае, – рычит Брэд, – мне больше не нужна ваша уродина.
Он уже хочет произнести проклятие, как Квини кричит:
– Я знаю, где находится хекканский жезл!
– Не ври! – шипит Брэд и еще сильнее запрокидывает голову Руби, вжимая острие палочки ей в горло.
– Я не вру, – медленно говорит Квини, стараясь не терять визуального контакта с Брэдом – так поступают, имея дело с дикими и непредсказуемыми существами. – Это Табита догадалась, буквально несколько минут назад. Мы как раз собирались достать его, но тут заявился ты.
Брэд бросает взгляд на ведьму-призрака. От нее, конечно, исходят волны враждебности, но никаких обманных флюидов. То же самое можно сказать и про Квини, при этом остальные женщины вообще не в курсе, полагая, что сестры придумали какой-то хитрый ход.
– Отпусти Руби, и я скажу тебе, где находится жезл, – говорит Квини.
Брэд злобно смеется:
– Сначала отведи меня к этому месту, а потом посмотрим.
56
56
Пора. Персефона хлопает себя по карманам – вроде ничего не забыла. Она сворачивает окна ютуба на своем ноуте, потом сгребает со стола остатки папье-маше, крафтовые краски и рассовывает все это по ящикам.
Так, сколько у нас времени? Половина шестого. До полуночи осталось шесть с половиной часов, так что надо торопиться. Обычно по воскресеньям сбежать из дома – проблема, но только не сегодня.
Отец слишком занят. Он сейчас внизу в гостиной вместе с управляющим банком Джоном Хаторном, преподобным Коттоном Мазером, несколькими застройщиками, финансистами и строителями. Все они изучают план по строительству своей дурацкой «Мужской Вселенной», будучи абсолютно уверенными, что ведьмы поместья Муншайн не смогут вовремя вернуть деньги, а значит, завтра утром их дом будет благополучно стерт с лица земли.
Отец Персефоны хотел, чтобы она взяла на себя роль гостеприимной хозяйки за столом, изобразила из себя дочку-паиньку. Все-таки он человек влиятельный – мэр Кричли Хэкл хочет произвести впечатление. Но когда Персефона заявила, что скорее устроит тут всем несварение желудка, чем станет играть в их дурацкий патриархат, Уилл Стоутон замахал руками, налил себе тройную порцию виски и велел дочери убираться и не позорить его.
Может, напихать подушек под одеяло на тот случай, если отец захочет поцеловать ее перед сном? Только Персефона уже не помнит, когда он в последний раз так делал. Да, это было задолго до маминой смерти, когда он все еще был счастливым человеком и прекрасным отцом.
Большинство ее ровесников просто мечтают, чтобы предки отвалили, а Персефоне, наоборот, хочется заботливого отца, который ради нее готов на все.
Персефона проглатывает ком в горе: какой смысл мечтать о несбыточном? Она не нужна своему отцу, ее в упор не замечают в школе, ну и ладно. Потому что нежданно-негаданно она обрела свое место в сестринстве Муншайн. Ее одноклассницы, наверное, умерли бы со смеху, узнав, что она спелась с восьмидесятилетними старушками. Своих дедушек и бабушек Персефона не застала, зато сейчас выиграла джекпот по части бабушек.