– Это очень приятно, – замечаю я.
– А сады Королевы Виктории находятся всего в двух шагах отсюда, так что у нас достаточно времени, чтобы насладиться нашими напитками.
Некоторое время мы сидим в тишине, с удовольствием осматриваясь по сторонам.
– Чувствую себя так, словно нахожусь в отпуске, – смеется Рик, поворачиваясь ко мне.
– Я тоже! Время здесь не имеет такого уж большого значения, верно?
– Похоже, что нет, и в целом люди, по-видимому, испытывают меньший стресс. Темп жизни в Великобритании временами может быть изматывающим. Легко понять, почему британцы решают взять ноги в руки и переехать. Однако для твоей мамы, должно быть, было большим потрясением остаться в одиночестве. Она продает продукты, которые выращивает?
– Нет, когда она только начинала, то предлагала лишь ночлег и завтрак. Главное здание представляет собой большой старый фермерский дом, и есть хозяйственные постройки, которые также были переоборудованы в жилые помещения. Это большой труд, и на самом деле у нее сердце к этому занятию не лежало, поэтому она начала предлагать кулинарные курсы. И сейчас она рекламирует недельные семинары для людей, которые не знакомы с принципом «вырасти сам» и заинтересованы в открытии небольшого земельного участка. Они получают практический опыт работы в саду, и все участвуют в приготовлении блюд, так что все проходит довольно неформально. И ей легче справляться. В перерывах она ведет курсы деревенской кулинарии. Они более интенсивные, поэтому у нее есть ассистент, который следит за тем, чтобы гости не отставали, пока она проводит демонстрацию.
Рик вертит в руках свой бокал, водя им по столу, словно в глубокой задумчивости. Поднимает глаза, и я вижу в них секундное колебание, прежде чем он начинает говорить:
– Прав ли я, полагая, что, когда между твоими родителями все разладилось, ты осталась, чтобы присматривать за отцом?
Я киваю.
– И ты беспокоишься, что твоя мама думает, будто ты встала на его сторону. Но ты этого не делала. Ты чувствовала, что он нуждался в твоей помощи больше, чем она.
Я чувствую себя сбитой с толку, как будто кто-то ударил меня кулаком в грудь, потому что Рик только что произнес вслух то, что у меня не хватило смелости объяснить маме.
Он протягивает руку, чтобы коснуться моей руки, лежащей на столе.
– Ты сильная, Лейни, и, держу пари, она тоже. Она не только поймет, почему ты сделала то, что сделала, но и, вероятно, будет тебе благодарна. Ты дала ей возможность сбежать в то время, когда она, вполне возможно, была на грани срыва.
Я закрываю глаза, но его рука не двигается, и ее тепло успокаивает.
– В то время я была растеряна, и мне не с кем было поговорить. Уоррен злился из-за того, что между нами все было кончено. Ему было все равно, что произойдет после того, как он уйдет. У мамы было разбито сердце от того, что происходило. То, как люди отвернулись от моего отца, когда узнали, что он единственный отстаивал правду, было ужасно. Кстати, эту истину признавали все, но ни у кого не хватило смелости встать на его сторону. Я бы с удовольствием развернулась и отправилась во Францию. День, когда мне пришлось выбирать между родителями, стал худшим днем в моей жизни, но папа нуждался во мне больше.
Рик медленно убирает руку, и я вижу, что он делает это неохотно. Он понимает то, чего не понимает никто другой, но я не могу позволить себе приблизиться к нему. У него есть невеста, и я должна постоянно напоминать себе об этом факте. В противном случае это может привести к неминуемой катастрофе.
– Я помню, что читал об этом в газетах. Что-то связанное с новой чудо-таблеткой для похудения, не так ли? Компании удалось привлечь несколько известных имен для продвижения своей продукции, но все обернулось очень скверно.
– Да. В то время это был настоящий скандал. Они организовали целую кампанию, чтобы дискредитировать папу, пытаясь ограничить ущерб, причиненный изъятием таблеток. Многие потеряли свои деньги, а таблетки стоили недешево.
Откинувшись на спинку стула, я выпрямляю спину в попытке восстановить контроль над эмоциями.
– Извини, это не похоже на меня – так расклеиваться. Эта глупая книга заставила меня сомневаться в себе. Ладно, о чем мы говорили? Ах да, следующая поездка в более солнечный климат! Хотя я сомневаюсь, что Пьер одобрит, если ты попытаешься подбросить ему еще один веселенький удар.
Рик медленно отхлебывает пиво, его брови сведены вместе в абсолютной сосредоточенности, как будто он меня не слушает. Секунду или две спустя он поворачивает голову.
– Судя по тому, что я слышал, ему нравится быть главным. Я знал, что он сделает шаг вперед, и мне нужно позволять ему делать это чаще. Он напоминает мне меня самого пару лет назад.
Рик изо всех сил старается казаться невозмутимым, но я вижу, что его все еще что-то беспокоит.
– У тебя озабоченный голос.
– Иногда до меня доходят слухи. Я уверен, что это пустяки. Кэти может быть очаровательной, когда ей это выгодно, но это не обязательно означает что-то еще, кроме того, что она полна решимости поступать по-своему.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать глубокий вдох. Что-то происходит между Кэти и Пьером за его спиной? Мне довольно трудно в это поверить, поскольку я помню, как Нил говорил, что Пьер ее терпеть не может. Но мне интересно, осознает ли это Рик.
16. Приятный испанский вечер
16. Приятный испанский вечер
После приятной прогулки по садам Королевы Виктории у нас постепенно поднялось настроение, и вскоре мы снова болтали и смеялись. Теперь, когда я стою в ду́ше и мою голову, я ловлю себя на том, что напеваю себе под нос, как будто мне на все наплевать.
Искренние слова сочувствия Рика попали в цель, и впервые я посмотрела на произошедшее с несколько иной точки зрения. В то время мама умоляла папу переосмыслить свои действия, предупреждая его, что он совершает большую ошибку. Люди, которые первые привлекли его внимание к афере, уже начали снимать свои обвинения. Мои родители постоянно ссорились, но что, если папа подал на развод совсем не из-за разницы во мнениях? Что, если это был единственный способ защитить маму от грядущих неприятностей? Она собрала вещи и уехала погостить к лучшей подруге, потому что они не могли больше жить под одной крышей. Он хотел, чтобы она начала все сначала, и знал, что она отправится во Францию, потому что какое-то время это было и его мечтой о будущем. Для меня это стало моментом озарения, того самого, которое приходит только задним числом.
А теперь мне нужно поспешить, так как я уже опаздываю. Рик заказал нам столик на восемь тридцать вечера, так что у меня остается пятнадцать минут на сборы. Я смотрюсь в зеркало. На щеках появляется румянец еще до того, как я наношу немного макияжа, и я выгляжу настолько же счастливой, насколько себя чувствую. В Андалусии есть что-то такое, что откликается во мне. Рик тоже совершенно не похож на того человека, которого я впервые встретила в Лондоне. Мы оба менее напряжены, хотя по-прежнему испытываем ежедневное давление, и это заставляет меня задуматься, заметил ли это Рик. Это из-за почти постоянного солнечного света все вокруг кажется намного более светлым, жизнерадостным и менее напряженным?
Надев шикарное шелковое платье в цветочек длиной до щиколоток, я решаю собрать волосы в пучок. Сегодня ночью совсем нет ветра и удушающе жарко. Легкий мазок туши и немного помады – лучший выбор, если только я не хочу, чтобы мой макияж потек по лицу во время еды.
Я прихожу раньше Рика. Официантка подводит меня к столику, но я колеблюсь, прежде чем сесть, и она вопросительно смотрит на меня. Мэйбл совсем не говорит по-английски, и я машу Розалии, когда она проходит мимо.
– Я могу помочь? – спрашивает она.
– Рик заказал столик, но можно ли сегодня поужинать на улице?
Розалия поворачивается к Мейбл, объясняет ей мою просьбу, и та кивает головой.
– Конечно. Без проблем, – подтверждает Розалия.
– Большое спасибо.
Мейбл провожает меня на улицу. Ей не требуется много времени, чтобы накрыть на стол: льняные салфетки, бокалы и столовые приборы. Она кладет на стол два меню и протягивает мне винную карту. Я просматриваю ее и указываю, выбирая безопасный вариант, поскольку знаю, что Рик уже выбирал его раньше.
–
Так приятно посидеть на свежем воздухе, и я невольно издаю стон, когда у меня начинает звонить телефон. Потом я задаюсь вопросом, а не Рик ли это, а вдруг он все-таки не придет, и мое сердце тут же замирает. Однако, схватив телефон, я вижу, что это Томас, и испытываю облегчение.
– Добрый вечер, Томас. Вот так сюрприз.
– Привет, Лейни. Извини, что немного запоздал, но я собирался тебе позвонить, чтобы поздравить с отличной статьей и замечательными фотографиями. Здесь у нас выдалась адская неделька, и, боюсь, в сутках не хватает часов.
Это мило со стороны Томаса – извиниться за то, что не поблагодарил, но почему так поздно вечером он все еще работает? Я начинаю чувствовать себя немного неловко.