Рик остается в стороне, без сомнения чувствуя, что у Луи и так достаточно забот. Но Луи хватает одной рукой сковороду, а другой бутылку оливкового масла первого отжима и возвращается к делу.
– Осталось восемнадцать минут, – объявляет Рик, больше для Луи, чем для кого-либо еще. Он хочет, чтобы Луи справился.
Я наблюдаю, как Луи разогревает масло на сковороде, затем бросает туда кусочек сливочного масла. Страсти накаляются, потому что он знает, что время на исходе. Он исчезает из виду, а когда появляется, в руке у него термометр для мяса.
Другие повара уже начинают убирать посуду, готовясь к подаче на стол. Луи проверяет духовку, я вытягиваю шею и замечаю, что картофель все еще выглядит довольно бледным. Луи возвращает противень назад и увеличивает температуру. Теперь – пан или пропал.
В ту минуту, когда свинина попадает на гриль, я делаю резкий вдох, скрестив пальцы, чтобы все это не вспыхнуло во второй раз. По всему помещению распространяется чудесный запах. Если у него все получится, он может стать сегодняшним победителем, но пока рано об этом говорить.
Бегут секунды, и напряжение становится мучительным. По-другому это не описать, и впервые с начала шоу Рик на взводе. Если блюдо Луи не попадет на дегустационный стол, Рик будет опустошен так же, как Луи. Страсти накаляются до такой степени, что мне почти хочется прикрыть глаза. Луи постоянно вытирает лоб и засовывает кухонное полотенце за завязки фартука, обернутые вокруг талии.
– Ребята, пора подумать о том, как разложить еду по тарелкам! – кричит Рик, но единственный, кто еще не работает над сервировкой, – это Луи. Он все еще переворачивает мясо, зная, что из-за сильного жара нельзя надолго оставлять его на одной стороне, иначе оно подгорит.
Наконец Луи снимает сковороду с плиты, берет щипцы и кладет свинину на тарелку, чтобы она остыла. Немедленно обернувшись, чтобы взять перчатку, он достает из духовки формочки. Берет большую ложку и вынимает из формы запеканку, аккуратно выкладывая ее стопкой в центр тарелки. Чистым кухонным полотенцем аккуратно вытирает края. Через несколько секунд свинина оказывается на разделочной доске, и он нарезает ее тонкими ломтиками. Выкладывает их сверху, а затем маленькой ложечкой поливает горячим соком – прямо со сковороды на тарелку.
– Осталось три минуты и тридцать секунд, ребята! – кричит Рик.
Но тут Луи поворачивается, чтобы взять чатни, и снова случается катастрофа: рукой он сбивает миску с чатни, и она мучительно соскальзывает с края столешницы. Я в полном оцепенении смотрю, как она исчезает из виду, и раздается громкий звук разбивающейся керамики, когда она соприкасается с кафельным полом.
Луи опускает взгляд, расправляет плечи и немедленно включает на полную мощность одну из конфорок на варочной панели. Вытирает кухонным полотенцем красный перец и, взяв щипцы, подносит его поближе к огню, постоянно поворачивая, пока он не почернеет. Есть огромная разница между почерневшим и обгоревшим. Это разница между сладким, восхитительным вкусом перца и горьким привкусом катастрофы. Я вижу, что стоять перед огнем почти невыносимо жарко, но он не сдается и продолжает постоянно поворачивать щипцы.
– Осталось три минуты, – объявляет Рик, и атмосфера в комнате буквально электризуется.
Луи соскребает обуглившуюся кожицу, его пальцы постоянно двигаются, потому что перец очень горячий. Он нарезает перец широкими полосками, а затем – ромбиками. Сгребает нарезанные кусочки в маленькую кучку и выкладывает на тарелку, как маленькую горку великолепных, сладких, красных самоцветов, и его тело заметно расслабляется, когда он слегка сбрызгивает эту горку маслом.
Рик начинает последний обратный отсчет:
– …Три, два, один, и время вышло, леди и джентльмены. Пожалуйста, отойдите от своей тарелки.
Я чувствую, что сейчас упаду в обморок, и я даже представить себе не могу, что чувствует Луи, когда два участника по обе стороны от него бросаются его обнять. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и, глядя на Рика, вижу, что он явно испытывает облегчение. Несмотря на то что это – соревнование, все болели за Луи, что свидетельствует о популярности этого парня. Здесь завязались дружеские отношения, которые будут длиться даже после того, как все разъедутся по домам, потому что это был незабываемый опыт. Опыт, который никто из нас никогда не забудет.
* * *
– Извини, что пропустил тебя за обедом. – Голос Рика заставляет меня мгновенно поднять взгляд. Я сижу за маленьким столиком в тени и делаю пометки. – Не помешаю?
– Нет. Все в порядке, пожалуйста, присаживайся. Я уже собираюсь уходить.
Я вижу, что он был не вполне уверен в том, как я отреагирую, и, похоже, испытывает облегчение.
– Ну и денек выдался, – бормочет он.
– Можешь сказать это еще раз. Поговорим о том, что тебя волнует. Приготовление пищи ненамного сложнее, – признаю я.
Единственный способ справиться с тем случайным поцелуем – притвориться, что его не было, и это меня вполне устраивает. Взглянув на часы, я вижу, что уже почти пять часов вечера, и я довольна сегодняшним обзором.
– Мне удалось сделать несколько снимков кухонной драмы, и я надеюсь, что одна из фотографий будет достаточно хороша, чтобы ее использовать. Это был урок того, как соображать на ходу, и хотя Луи сегодня не стал лучшим, он был близок ко второму месту, что стало невероятным достижением. – Я что-то бормочу, и мы оба знаем, что должны покончить с этим.
– Скажи честно, ты действительно собиралась уходить или просто проявляешь вежливость? – обаятельно улыбается мне Рик через стол.
– Ты о чем?
– Я хотел спросить, не хочешь ли прогуляться по парку? Мы могли бы взять мороженое или что-нибудь выпить.
Ясно, что он хочет поговорить, а я закончила работать.
– Дай мне десять минут, чтобы отнести это наверх и ополоснуть лицо холодной водой, и я встречу тебя в вестибюле. Годится?
– Отлично. Увидимся.
Рик опускает солнцезащитные очки, откидывается на спинку сиденья и наклоняет голову, чтобы ощутить на лице солнечные лучи. Его обычно бледная кожа покрылась золотистым загаром, таким похожим на то здоровое сияние, которое я теперь вижу, когда смотрюсь в зеркало. Всем нам идет на пользу солнечный свет, и когда я ухожу, я снова чувствую себя более непринужденно.
Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки зараз, и приостанавливаюсь, когда у меня оживает телефон. Я вижу, что это Дарио.
– Какой приятный сюрприз. Дарио, как у тебя дела и как там Йен?
– У нас все хорошо. Несколько солнечных дней всех взбодрили.
– Я только что подумала о том же. Конечно, у меня не так уж много времени, чтобы бездельничать и наслаждаться погодой, – решительно говорю я, и Дарио хихикает.
– Вот не надо мне этого говорить. Держу пари, ты потрясающе проводишь время. Я бы не раздумывая поменялся с тобой местами, хотя сомневаюсь, что Йен будет рад, если я улечу без него. Прямо сейчас он по уши увяз в большой ревизии и ведет себя чертовски скучно. Ты же знаешь, какой он, когда вцепляется во что-то зубами, а цифры не сходятся.
– Жаль слышать. В остальном у тебя все в порядке?
Наступает короткая пауза.
– Я думаю, что да, но обстановка на работе напряженная. Томас ходит мрачный, как грозовая туча, и мы все стараемся его избегать. Ходят слухи о том, что грядут какие-то плохие новости, но он ничего не сообщает.
– Хочешь сказать, надеешься, что я ему позвоню и постараюсь что-нибудь выяснить, – со смехом отвечаю я, давая ему понять, что его раскусили.
– Нет, честно говоря, это вовсе не входило в мои намерения, – говорит он, но я в этом не уверена.
– Я серьезно сомневаюсь, что он мне проговорится. Ты в самом деле беспокоишься?
Еще одна зловещая пауза.
– Я подумываю о том, чтобы сбежать с корабля.
– Почему? – выдыхаю я, прижимая телефон еще ближе к уху.
– Мне предложил работу друг моего друга, который работает в рекламной компании. Если грядет встряска, я бы хотел уйти до того, как она начнется. Конечно, на кону может быть работа Томаса, и именно поэтому ничего не выходит наружу. Я хотел спросить твое мнение, поскольку Йен, как обычно, считает, что я должен остаться. Когда переходишь на новую должность, нет никаких гарантий, а я счастлив в «
Мой мозг все еще пытается осмыслить, что это может значить. Перед моим отъездом было очевидно, что Томас испытывает давление сверху из-за того, что он назвал стагнацией показателей продаж. У меня сложилось отчетливое впечатление, что это было не его выражение, и я тогда почувствовала себя неуютно.
– Томас хорош на своем месте, фактически он – один из лучших. Он делает все, что в его силах, чтобы изменить ситуацию, и очевидно, что он отстаивает свою точку зрения за всех нас. Но, судя по твоему тону, я могу сказать, что тебя действительно соблазняет полученное предложение.
– Если честно, Лейни, то да. Это был бы новый вызов, пугающий, но захватывающий, и я уже знаю нескольких человек, с которыми мне предстояло бы работать.
– Итак, что тебя сдерживает? Йен или страх перед неизвестным?
– Полагаю, и то и другое. Мне стало комфортно, и я знаю, что меня не напрягают в том, что я делаю.