Черт.

Неужели Настя права? Он наврал мне?

Куда в таком случае пропал? Почему?

Война закончена?

— Егора тоже наказали.

Второй раз называет Нечаева по имени. Триггерит адски. Но я так зацикливаюсь на смыслах, что не успеваю реагировать на факты.

— Наказали??? Не смеши! — гаркаю я, поправляя шарф. То прячу за ним губы, то, напротив, дергая рукой, освобождаю. У Истоминой все в порядке со слухом. Но бубнить в шарф — признак малодушия. А это ведь не обо мне. Вот и мечусь. — Птеродактиль летает, как летал. Уже новый байк купили.

— Это мотоцикл Яна, Агусь. Самого старшего брата.

Меня передергивает. Резко осознаю, что чересчур переохладилась. Трясет теперь от холода. И спешно натянутый на голову капюшон ситуацию не выправляет.

— Откуда знаешь? — шепчу неохотно и хрипло.

Исик приостанавливается, чтобы помочь мне с одеждой. Кутает, словно ребенка. Поправляет.

И одновременно докладывает:

— Роман Константинович на последние выходки Егора отреагировал жестко. Сказал, нового мотоцикла тому не видать, пока сам не заработает. В карманных расходах тоже ограничил. Еще и загнал на предприятие в качестве чернорабочего. Теперь Егор по три часа в день там батрачит. Между школой и тренировками на эту каторгу ходит. Так вот.

Мне будто обухом по голове бьет.

— Не может быть…

Обуреваемая противоречивыми эмоциями, не могу определиться, что же по этому поводу чувствую.

От злорадства до чистой злости.

Как этот Роман Константинович смеет? С моим Егорынычем так нельзя!

От тихой надежды до стыда.

Он забил на войну, лишь потому что наказан?