Я зажмурилась. Тайфун стремительно заваливался в мою сторону, из-за чего моя сумка соскользнула на предплечье, а я шагнула к Аарону, машинально подхватывая и аккуратно опуская его вниз.
Страх клокотал в ушах, заставляя озираться по сторонам. Заставляя ждать. Ждать чертовой второй пули. Той, которая каждый раз предназначалась мне.
Я опустилась на колени, пригнулась, схватив Аарона за здоровое плечо.
– Только попробуй сдохнуть, чертов придурок! – прошептала я, пытаясь оттащить Тайфуна за машину.
Черт, он был таким тяжелым.
И крови казалось так много, будто мир хотел меня в ней искупать.
Вокруг не было ни души, а я цеплялась за Аарона, как за единственную соломинку, связывающую меня с реальностью. Я убивала в себе воспоминания, чтобы не утонуть в отчаянии. Сейчас важнее совсем другое.
На какой-то момент на асфальте показалась серая мягкая игрушка, окрашенная в красный. Я зажмурилась, с губ слетел всхлип. Это все нереально.
Мне двадцать два. Все давно позади, я должна вытащить его.
Я глубоко вздохнула, снова обхватывая придурка за здоровое плечо.
– Если ты выживешь, я притащу тебе убийцу хоть в зубах. – Голос срывался на хрип от рыданий, дыхание сбивалось от тяжести его веса, но я все равно тащила парня за машину. – Только не умирай, прошу.
Он казался слишком безвольным, слишком покорным.
Что делать? Что я, черт побери, должна сделать?
Закрыть рану? Найти стрелка? Спрятать нас? Успокоиться?
Воздух не проникал в легкие, я чувствовала, как паника захлестывала, накатывая не волнами, а самым настоящим цунами. Я не знала, что делать. Прямо как тогда. Маленькая, беззащитная и глупая.
Должна сделать хоть что-то. Должна сделать так, чтобы он выжил.
Я всхлипнула, стянула кофту, приложила ткань к ране и прижала ладонями, которые тут же покрылись кровью.
– Аарон… – Я так хотела больше не испытывать страха, чтобы липкая паника не хватала в свои сети, чтобы я больше не видела боли и крови, но… сначала Генри, а теперь Тайфун. Он не мог умереть у меня на руках. Просто не мог.
Гонсалес хрипнул, застонал, пытаясь сдвинуться.
– Лу? – прохрипел он, и это лучший звук из всех, что я могла услышать.
– Я здесь, – прошептала я, потянувшись одной рукой за телефоном, – только попробуй умереть, придурок. – С губ сорвался облегченный выдох, сознание медленно ускользало, собираясь упасть в спасительную темноту, но я держалась изо всех сил, не обращая внимания на руки, обмытые кровью, на сладковато-металлический запах, проникающий в легкие и вызывающий острый приступ тошноты. Я не справлялась…
– Посмотри на меня, – раздался вкрадчивый, тихий голос, едва не на грани обморока.
Я перевела взгляд с окровавленных ладоней на его искривленное болью лицо, стараясь не убирать руки с раны.
– Ты сможешь, – прошептал он, – а теперь возьми телефон и позвони. – Я закивала. Да, точно. Звонок.
Дрожащие пальцы искали нужный контакт, пока я пыталась задавить панику, пока пыталась внушить себе, что сейчас важнее здравый и холодный рассудок.
Гудки в трубке раздавались слишком долго, словно отмеряя положенное нам на земле время, а когда прозвучал знакомый голос, мне хватило сил только на то, чтобы прошептать:
– Папа… – Голова ткнулась в грудь Гонсалеса, я выдохнула. Я не одна. Я не слабая. Тяжелое дыхание мужчины касалось макушки, и от этого становилось намного проще. Но счет все еще шел на минуты.
– Как скоро будет врач? – спросила я, заходя в комнату следом за отцом, Матиасом и Хорхе.
Организм перешел в режим выживания. Все действия выполнялись на автомате и без лишних мыслей. Казалось, если хоть одна проберется в голову, то я непременно пропущу слабость и сдамся.
– Полчаса.
– Долго, – мгновенно отозвалась я, поворачиваясь к Хорхе. Он развел руками.
– Что ты предлагаешь?
– Где Мария?
– Не смей! – возмутился отец, устремив на меня серьезный взгляд. Но мне было все равно. На кону стояла жизнь Тайфуна, пусть он и не вызывал никаких чувств, кроме раздражения и иногда благодарности, но ему нельзя умирать. Не сейчас.
– У Марии неоконченный медколледж, – проговорила я, растягивая губы в усмешке, наблюдая за реакцией отца. Чувства сестры сейчас последнее, о чем я думала.
– Приведи, – приказал Хорхе кому-то в коридоре. Я оглянулась на побледневшего, слишком тихого Гонсалеса, ощущая, что страх все еще жил внутри. Страх, что еще одна смерть могла произойти рядом со мной, будто на мне лежало какое-то проклятие. Будто я ангел смерти, в руках которого оказалась коса.
– Я не буду этого делать! – взвизгнула сестра, пытаясь вернуться назад, но уперлась в грудь мужчины, которого я до этого не видела.
Я шагнула вперед, схватила Марию за руку.
– Будешь и сделаешь, – голос больше походил на шипение, ладонь крепко обхватывала запястье Марии, не давая отойти в сторону. Она, словно кукла, почти катилась по полу.
– Я не могу. – Девушка лихорадочно замотала головой, из глаз брызнули слезы, а мне захотелось отвесить ей звонкую пощечину.
– Это твой жених! Соберись и сделай! – повысила голос я, подталкивая ее к кровати. – Сделай хоть что-то, Мария.
– Нужно, – она всхлипнула, потянувшись за бинтами на тумбочке, – нужно… жгут… – но тут же отдернула руку, отворачиваясь от Гонсалеса.
Злость растекалась по телу, умножая желание врезать сестре. Но вместо этого я ее просто оттолкнула.
– Что нужно делать? – Сестра всхлипнула, ткнув пальцем в тонкий резиновый жгут и бинты. Я наклонилась над Аароном, замечая, что он был в сознании, но не показывал этого.
Я и сама, как Мария, застыла над ним, рассматривая окровавленное плечо. Хорхе порвал и пиджак, и рубашку, чтобы открыть раненый участок тела. И теперь красные разводы навевали воспоминания о произошедшем, смешивая прошлое и настоящее в один большой ком.
– Ты смогла там, сможешь и сейчас, – прошептал Аарон. Я задержала дыхание, боясь снова ощутить металлический запах. А затем, как в замедленной съемке, промыла рану, стараясь не сделать больно. Скорее всего, пуля предназначалась не ему. Аарон шагнул ко мне и сейчас лежал на кровати, сжимая губы от боли. Тело под моими пальцами легко дрожало от каждого прикосновения. Я бросала взгляды на сосредоточенное лицо, пытаясь прочесть эмоции, уловить уровень боли или что-то еще. Густые ресницы подрагивали, но Тайфун не открыл глаза, не произнес ни звука. Наверное, это не первое его ранение. Как часто он сталкивался с таким?
Я затянула резиновую полоску выше раны, осторожно приложила бинт, еще раз глянула на его лицо и едва заметно вздрогнула, когда заметила черные глаза Тайфуна, которые неотрывно смотрели на меня. Я нервно сглотнула, переводя взгляд с глаз на губы и обратно.
Не хотелось в этом признаваться, но я испугалась за его жизнь. Аарон легко усмехнулся, будто не истекал кровью, а пришел на свидание. Кажется, ему понравилось мое внимание. Это неожиданно смутило.
Судорожный вдох, когда я отстранилась, был сравним с еще одним рождением. Справилась: Тайфун жив, я не в обмороке.
Я отступила, но вокруг запястья сомкнулись горячие пальцы, останавливая. Взгляд метнулся к мужчине на постели. Аарон, прикрыв глаза, шумно выдохнул, будто искал в себе силы что-то сказать, и в этот момент он выглядел таким… уязвимым. И я задавила в себе желание убрать волосы с его лба, провести пальцами по скуле и губам.
– Спасибо, – проговорил он, тут же бессильно уронив руку. Мария сдвинула меня в сторону, устраиваясь на краю кровати. И наверное, я должна быть рада, но глаза защипало от слез. Мне хотелось сидеть здесь и смотреть на него, каждую секунду проверяя, жив ли он, дышит ли. Но вместо этого вышла в коридор, оставляя его с невестой. С невестой, которая презирала все то, что сейчас происходило. И когда она вышла вслед за мной, удивления почему-то не возникло.
– Я ведь просила тебя! – громко произнесла Мария.
– О чем?
– Почему ты хочешь испортить мне жизнь? За что?
– По-твоему, я стреляла в него?
– Нет, – возмутилась она, – но это произошло из-за тебя!
– Ты вообще себя слышишь, Мария? – устало спросила я. Вопрос с каждым разговором приобретал все большую актуальность.
– А ты себя? Ты была рядом с ним при нападении!
– Вот именно! В нас стреляли, ты это понимаешь?! – Желание ударить ее только росло. Я не сторонница решать все кулаками, но ее тупость вымораживала. Хотелось схватить эти светлые волосы и долго бить ее об стену, пока не поймет. Не поймет хоть что-нибудь… – Мне все равно, что ты думаешь. Утро было так себе, так что вернись к жениху и не устраивай сцен, ему нужен покой, – выплюнула я. Ответа не последовало, Мария лишь сложила руки на груди и вернулась в комнату Аарона.
Господи, почему все должно быть именно таким?