Веки медленно закрылись, я вслушивалась в идиотскую мелодию, которая даже не помогала, губы обхватывали тонкую трубочку, а виски оставлял на языке сладковато-горький привкус. Правда, этого слишком мало для того, чтобы напиться.

– Почему одна? – прокричал на ухо голос, заставив раскрыть глаза. Я порывисто отсела в сторону, подавив желание ударить непрошеного гостя. Только потом заметила Лукаса Санчеса, который почему-то наклонился слишком близко к моему лицу.

– Какое тебе дело? – вместо приветствия выпалила я.

– Хочу угостить, – лукаво улыбнулся он, в ответ я легко пожала плечами. Отец ведь хотел, чтобы я оказалась подальше от Тайфуна, так почему не перейти на другую сторону? Лукас – отличный вариант, чтобы убежать от себя на пару недель, пока Гонсалес не накопает на них откровенной грязи, которую не получится спрятать.

– Но это не будет считаться ужином, на который я тебя пригласил, – добавил парень, поднимаясь из-за стола и скрываясь в толпе, чтобы через несколько минут вернуться с двумя стаканами виски. Что ж, не приторно-сладкий коктейль, и на том спасибо.

– Слышал, вас с Тайфуном вчера накрыли.

– Ага, – отозвалась я, сразу отпивая янтарную жидкость. Разговор не клеился, да и, честно сказать, атмосфера клуба не способствовала светской беседе, больше развращала. И Лукас, кажется, это понимал. Парень наклонился ниже, скользнув взглядом в открытый квадратный вырез, провел длинными пальцами от колена вверх, вызывая смешанные чувства: что-то вроде возбуждения и отвращения. И я почти позволила себя поцеловать, когда его нос прошелся по скуле, сменился губами, которые прочертили дорожку по щеке и едва не прилетели легким поцелуем на уголок губ. Я отстранилась, взглянула на время, понимая, что весь этот вечер – одна огромная ошибка. Никакие действия не позволили бы мне убежать от самой себя.

– Прости, не могу, мне пора. – Я спешно выкрутилась из его хватки, выскользнула из-за стола и, протиснувшись сквозь толпу, вылетела из клуба.

Садиться за руль в таком состоянии равнялось самоубийству, поэтому я вызвала такси, а через несколько минут уже смотрела на то, как в окне так же, как и несколько дней назад, мелькала когда-то родная и привычная Испания. Сейчас хотелось сбежать из города еще сильнее, лишь бы не возвращаться в дом на краю обрыва, не видеть то, как мои желания сбывались у сестры.

Машина остановилась возле дома Гонсалеса около полуночи, в окнах уже не горел свет, придавая всему вокруг безжизненный, неуютный вид. Я не знала, для чего приехала сюда, если легко могла назвать адрес отца и уже давно спать в своей комнате. Но я вышла из такси, вдохнула морской воздух, пропитанный запахом йода и водорослей, задержала взгляд на саде разноцветных роз, на мгновение даже остановилась, чтобы рассмотреть все еще цветущие бутоны. Кто-то ведь ухаживал за таким огромным полем посреди жарких дней, неужели для Тайфуна эти цветы так важны? Для декора хватило бы и пары кустов около дома.

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Вспомнилась ночь, когда я точно так же стояла здесь, пытаясь найти в себе силы позвонить в дверь, а потом откровение, честность и… Роза Гонсалес.

Роза.

Вот почему цветов так много. Вот почему за ними так хорошо следили. У меня осталось кольцо, которое я могла носить у сердца, а у него – целый сад, каждое утро встречающий разноцветными красками в рассветных лучах солнца. Каждый по-своему хранил в сердце символы, а в голове память о близких.

Я тихо вошла в дом, понимая, что приехать сюда – правильное решение. Знание, что Аарон жив и спит в соседней комнате, каким-то странным образом успокаивало.

Туфли слишком громко стучали по полу, поэтому их пришлось снять, и теперь шаги стали совсем беззвучными.

Все вокруг было погружено во тьму, вызывая странное чувство одиночества и тоски. Казалось, что мир – огромная пустая бочка, из которой выкачали всю воду, а я осталась на самом дне, никому не нужная и такая же пустая.

На втором этаже было так же тихо, наверное, все уже давно видели десятый сон. Дверь в комнату Тайфуна осталась приоткрытой, и у меня не было ни капли желания заглядывать туда. Я боялась увидеть тот же взгляд, что и утром. Даже толком не понимая, почему именно. Поэтому направилась вперед, стараясь не смотреть.

На запястье неожиданно сомкнулись пальцы, дернули вбок, втянув в открытое пространство комнаты и заставив сердце подскочить в груди от страха.

Я влетела внутрь, едва не поцеловав ковер. Туфли с глухим стуком выпали из рук, а я впечаталась в грудь Аарона, задев его больное плечо. Над ухом раздалось тихое шипение.

– Вторая рука мне еще нужна, птичка, – прошептал Тайфун, заставляя раскрыть глаза в удивлении и непонимании.

– Нечего так пугать! Могла и ударить, – вырвав руку, сказала я.

– Ты была с Лукасом? – Парень недобро прищурился, сокращая расстояние между нами. Я отступила. Он приблизился. Я снова отошла. Взгляды сцепились, но никто из нас не произносил ни звука. Дыхание сбивалось, перебирая нервы, словно гитарные струны, а мы продолжали играть, пока моя спина не уперлась в холодную стену.

Подбородок взметнулся вверх, руки сложились на груди, когда Тайфун навис надо мной, закрыв своим видом комнату.

– Даже если и была, какое твое дело?

– Забыла, что он сделал в вашу первую встречу? – проговорил он, легким движением водрузив ладонь на границу талии и бедра. – Или забыла, что они главные конкуренты твоего отца?

– Забыл, что ты сам похитил меня в первую встречу? – язвительно спросила я, сбрасывая его руку и намереваясь сдвинуться, потому что так было правильно. Но на самом деле это последнее, чего я хотела, поэтому продолжала стоять на месте, вглядываясь в темные глаза, под которыми залегли тени усталости. – Кажется, таблетки на тебя плохо действуют, – хмыкнула я, когда между нами повисла долгая тишина, снова уколов разочарованием. Вполне понятно, что Лукас его интересовал исключительно в целях борьбы за власть.

– Не забыл, – угрожающим шепотом отозвался Аарон, положив руку на мою талию. – Не забыл ничего, Лу, – голос смягчился, словно это признание. Больше самому себе, чем мне. Открытый диалог с самим собой. Наверное, мне тоже пора заглянуть внутрь себя, но вместо этого я посмотрела на мужчину. Аарон следил за эмоциями на моем лице. И в этом ощущалось столько откровенности, что вызывающее поведение Лукаса не стояло рядом, оно вмиг забылось, заставляя вспомнить все, что Аарон про меня знал. Но в памяти снова мелькнуло перекошенное от злости лицо сестры, взгляд Тайфуна на нее, словно на икону. И все мысли стерлись под волной отчаяния, отвращения и злости.

– Не нужно упрекать меня в распущенности, Тайфун, – высокомерно усмехнулась я, оттолкнув его. – Твоя невеста – произведение самой настоящей святости, следи за ней. – Хотелось уйти из этой комнаты, оставить его в тишине и темноте, вместе с вместилищем светлой и чистой веры. Почему он вообще посмел спрашивать такое у меня? Я могла быть с кем угодно и когда угодно. Пара неловких моментов между нами ничего не значили.

– При чем здесь моя невеста? – донеслось вслед.

– Я видела, как ты на нее смотрел! – выплюнула я, а затем фигура Аарона преградила путь. Он, покачнувшись, оперся ладонью в стену, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на мне. Испуг, что сейчас он свалится на пол, заглушил все остальные чувства, я рванула к нему.

– Чертов придурок, – сорвалось с губ, а парень лишь усмехнулся в ответ. – Тебе нужно в кровать.

Он отрицательно мотнул головой, опустил руку на талию, легким движением притянув к себе, и смял мои губы в нетерпеливом поцелуе, выбив воздух из легких и заставив раскрыть глаза в удивлении. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но при этом снова меньше всего этого желая. Стоять здесь, ощущая тепло ладони на границе талии и бедра, ласкающий взгляд, скользящий по лицу, и мягкие губы, касающиеся моих, – вот чего я желала. И правильно было бы убежать, исчезнуть из этой комнаты, из его жизни. Черт, оставить весь их бизнес и фиктивный брак, который отец жаждал превратить в настоящий. Было бы правильно все не портить. Но, словно читая мысли, пальцы Аарона сжались на талии сильнее, пригвождая меня к месту. До тех пор, пока он сам не отстранился, тяжело дыша и вглядываясь в мои глаза, будто сам этого не ожидал.

– Я не была с Лукасом, – прошептала я, облизнув губы. Пальцы скользнули к его щекам, осторожно касаясь колючей кожи. Играть перехотелось, да и смысл притворяться?

– А я никак не смотрел на твою сестру, – так же тихо ответил он, прислонившись своим лбом к моему. Рваное дыхание сплеталось в воздухе, когда моя грудь касалась его, когда желание почувствовать еще раз эту огромную волну напряжения и расслабления одновременно доходило до такой степени, что стирало осознание своих собственных эмоций. Больше нельзя отрицать того, что он проник слишком глубоко в мою душу. Пусть это признание ограничится одним лишь поцелуем. Пусть больше никогда не повторится. Но, главное, пусть будет.

Я подняла взгляд, еще раз облизнула губы и осторожно, скользнув ладонью на его шею и запустив пальцы в темные волосы, снова прильнула к губам, стирая все мысли подчистую. И он ответил, смешивая напряжение, царившее между нами, непонятно откуда взявшуюся ревность и отчаяние, которым мы покрывали нашу жизнь, словно заботливые руки накидывали еще одно одеяло, спасая от холода.